— Эту жизнь я выиграл! — возбужденно он провозглашает, стискивая нас сильнее, мы уже как селедки в банке, а ему всё мало. — А в этой жизни мне повстречались вы — мое самое заветное сокровище!
Ну ничего себе заявленьице! Какими громкими словами он вздумал разбрасываться. И когда это мы успели стать для него сокровищем?
Как-то всё это сомнительно. Может, он снова что-то задумал в отношении меня и Кати? Если так, то я за себя не ручаюсь…
Сердцу же не прикажешь… Я влюбляюсь в него, с каждым прожитым часом всё больше и больше… А признаваться не хочу и не могу…
А если он снова меня разочарует? А если разочарует Катю?
Даже думать об этом не хочу… Уж лучше моя влюбленность к нему пройдет сама по себе, когда мы разбежимся, нежели он раздавит ее под грудой неоправданных надежд.
— Богдан, я ничего не понимаю. Ты можешь объяснить, в чем дело?
Пристально заглядываю в его лицо, но не наблюдаю ничего подозрительного.
Обычное выражение лица, только счастливое до безобразия. Катюша бывает такой же счастливой, когда катается на аттракционах. А на каких эмоциональных качелях Богдан покатался перед приходом домой — черт бы его побрал.
И ведь молчит как партизан!
— Объясню…. обязательно, но чуть позже, — расстраивает меня своим ответом.
— А почему не сейчас?
— Боюсь, тогда эмоции разорвут меня в клочья.
Я хмыкаю, прищурившись.
— А о моих эмоциях ты не подумал? Меня же тоже разорвет, если я сейчас же не узнаю причину твоего восторженного состояния, — проговариваю я ворчливо, на что Богдан лишь пожимает плечами, ослепляя меня своей блаженной улыбкой.
И я бы его дожала, выведала бы у него ответ, если бы не почувствовала, как полотенце начало постепенно сползать с меня.
Ой-ей…
Судорожно хватаюсь за край мертвой хваткой, но понимаю, что оно зацепилось за запонку Богдана.
Не успеваю и слова сказать, как вдруг он дергает своей рукой, решив опустить Катюшу на пол… А заодно и мое полотенце…
Караул!
Катя, к счастью, выбегает из гардеробной пулей, не застав маму голышом. А мой немой крик застревает у меня в глотке, ведь в таком виде меня застает Богдан воочию.
И я не придумываю ничего лучше, чем осесть на пол и прикрыть руками все свои стратегически важные «объекты», прячась от позора, но от него так просто не спрячешься.
— Ох, ёлки-палки! Вот это ты кренделя выписываешь, — роняет обалдело Богдан, таращась на меня.
— Ничего я не выписываю, — булькаю я стыдливо, зажмуриваю глаза со всей силы, только бы не видеть его бесстыжий взгляд, словно ощупывающий меня. — Это всё твоя запонка виновата! Полотенце за нее зацепилось, и оно слетело с меня! — зачем-то оправдываюсь.
Слышу удивленное хмыканье. Открываю один глаз и вижу, как Богдан вытягивает перед собой руку, с которой свисает злосчастное полотенце.
— О, и правда зацепилось, — произносит он сквозь грудной смех, — а я уж грешным делом подумал, что это была такая попытка разговорить меня.
— Вот еще! — буркнув, я разеваю рот в возмущении, а потом Богдан становится серьезным. Он отцепляет полотенце и подходит ко мне, заставляя меня захлопнуть рот и сильнее сжаться.
— Да шучу я, Нат… Просто забавно вышло… Неожиданно, — заботливо накрывает меня полотенцем, а затем достает из шкафчика тот самый халат, который я так и не смогла найти. Поднимает меня, помогает надеть халат, глядя мне точно в глаза. — И не переживай, я же моргнул, когда ты оголилась, так что ничего не успел увидеть.
А мне в это слабо верится. Но надо отдать должное, что он вовремя исправился и повел себя, как джентльмен.
Хотя… с выводами я поспешила.