Кошмар.
Но всё могло бы кончиться для отца Богдана куда плачевней, если бы не вмешалась моя бабушка… И Богдана тогда не было бы… Он бы попросту не родился, если бы не геройский поступок бабули…
Боже, не перестаю удивляться, как лихо порой переплетаются жизни, казалось бы, незнакомых друг другу людей.
— А Глашу ты просто не узнал. Она бывала у нас в гостях, когда ты еще пешком под стол ходил, с тех пор состарилась она шибко, — дополняет Ларион Богданович.
— Я тебе дам, состарилась! — бабуля в шутку грозит своему другу клюкой, а тот смеется.
— Ой, а давайте уже за стол садиться⁈ — предлагает Марина Юрьевна. — А то у нас утка остынет, пока мы тут вспоминаем дела давно минувших лет!
— Правильно говоришь, Мариш, — поддерживает Ларион Богданович свою супругу, — надо же о настоящем разговоры вести, за будущее выпивать и вкусно закусывать, а прошлое пускай остается в прошлом!
Спорить с главой семейства никто не собирается, поэтому мы все дружно возвращаемся к столу.
Сперва бабушка берет слово, произносит тост за любовь и сопутствующие явления, коими можно назвать совпадения. Я, если честно, мало чего понимаю из ее слов, но чокаюсь со всеми и губы шампанским смачиваю.
Вслед за бабулей Мирон поднимается со стула и награждает Богдана взглядом, который выражает высшую степень гордости.
— Ну вот ты и снова меня обскакал, братишка, — усмехается он по-доброму, бросив мимолетный взгляд на меня, а потом одобрительно подмигивает Мирону. — Теперь мне за тобой точно не угнаться. Но знаешь, я безумно рад, что твоя жизнь начала складываться именно так, как ты задумал.
— Спасибо, брат, — кивает ему Богдан с довольной ухмылкой, приобняв меня за талию, и тут я понимаю, что эти двое из ларца одинаковых с лица о чем-то сплетничали, пока мы все находились на кухне.
— Да простят меня наши родители, ведь сегодня их праздник, и за их счастье мы должны произносить тосты, но сейчас я бы хотел, чтобы мы все подняли бокалы за Богдана, — продолжает Мирон. — Брат, надеюсь, сегодня всё сложится как нельзя здорово, и с этого дня начнется отсчет нового этапа твоей жизни, который я с большим удовольствием буду отмечать вместе с тобой. В кругу твоей замечательной семьи. Год за годом.
— Да будет так, родной! — Богдан тянется через весь стол, чокаясь с бокалом брата, а потом выставляет указательный палец перед ним. — Только у меня есть одно условие.
— Какое еще? — вопросительно ведет бровью Мирон.
— Ты забудешь о своих чертовых принципах и тоже обзаведешься семьей!
Мирон всего на миг тушуется, после чего решительно кивает.
— Да черт с тобой! — провозглашает он. — Я постараюсь прислушаться к твоим словам, не обещаю, конечно, но я попробую пересмотреть свои взгляды на девушек.
— Попробуй, конечно. Не все же такие, как твоя Вика, — подначивает Марина Юрьевна назидательным тоном.
— Да не моя она, мам, — с непримиримым чувством проговаривает Мирон. — И уже довольно давно. Пора бы вам всем уже запомнить это!
Ого… Очевидно, в прошлом эта самая Вика сильно насолила Мирону… Да так, что он даже имя ее слышать не желает. Такое у меня сложилось впечатление.
Но хорошо, что ее упоминание не смогло испортить момент. Мирон быстро переключается и снова расплывается в добродушной улыбке.
— В общем, братишка, я держу за тебя кулачки, а ты, так и быть, держи за меня, и кто знает, возможно, в ближайшем будущем мы будем дружить семьями.
— Я только за, братишка, — заключает Богдан радостно, после чего гостиная наполняется звоном бокалов.
А потом Богдан прочищает горло, встряхивает руки и плечи, и я начинаю ощущать на себе его плавящий взгляд. Он долго смотрит на меня ярким и выразительным взглядом, не отпускает из виду ни на секунду. Но мне почему-то кажется, что сейчас он немного волнуется. Затем он подхватывает уже наполненный до краев бокал и с решительным видом поднимается со стула.
— Как вы все уже поняли, Глафиру Никитичну я не случайно пригласил к нам. Вы тоже должны стать свидетелем того, что я намереваюсь сейчас сказать.
— Так, так, так, — навострив уши, бабуля проявляет недюжинный интерес к главному оратору.
Глава 29
— Сегодня я подал заявление на снятие своей кандидатуры с голосования, — сообщает Богдан, отчего Ларион Богданович едва ли не давится тарталеткой.
— Чего⁇! Как это понимать? Что еще за шуточки такие? — негодует он и стучит кулаком по столу, не одобряя затею своего сына.