Да, наломал Ломоносов дров. Оскорбить весь научный состав Академии — это надо уметь. Немцы академики его и раньше затирали. Теперь уж точно не будут спешить отдать ему положенное содержание. Причин найдут сотни. А, я, как-то упустил тему из виду.
Что ж, придётся ехать к Матушке. Настя пусть тут с Ломоносовским семейством посидит.
Глава 4
Шахматы с Тайной канцелярией
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 28 июня 1743 года.
— Матушка.
Кивок.
— Здравствуй, Петруша. Твоего любимого чаю?
— Если на то будет ваше настроение и благоволение.
Императрица хмыкнула.
— Судя по несвойственным тебе высоким политесам с глазу на глаз, ты по делу и дело это непростое? Сейчас распоряжусь на предмет чаю и готова тебя слушать.
Через пару минут она внимательно на меня посмотрела:
— Итак?
— Ломоносов.
Удивлённо поднятая бровь.
— Да? А что с ним? Я ж его домой отпустила под арест пока суть да дело. Или что-то не так?
Киваю.
— Всё так, Матушка.
Нам подали и разлили по чашкам чай.
— Тогда в чём твоё беспокойство?
— Дело в том, Матушка, что ему Академия уже половину года не платит жалованье. Семья буквально голодает.
Елизавета Петровна отпила чай из чашки и хмуро заметила:
— Болтать надо меньше. И зубы обещать повыбивать иностранным учёным.
Склоняю голову.
— Всё так, Матушка. Тут нет и не может быть сомнений. Но, какова польза нашему Отечеству от того, что он просто просиживает штаны у себя дома? Он же там ничем не занимается. Никаких исследований. У него даже оборудования толком дома нет. Какая России польза от его домашнего ареста?
— Петруша, тут я с тобой не соглашусь. Я не могу его просто выпустить после случившегося. Это дело уже обросло скандальными подробностями. И уже утекло в Европу. На мнение Европы нам начхать, но, нанимать и переманивать специалистов станет труднее.
— Это так, Матушка.
— К тому же, как после всего случившегося он появится среди обидчиков в Академии? Того и гляди всё выльется в отвратительную драку. И тогда что мне делать с ним?
— Согласен, Матушка, но, что делать?