— Ну, у меня, ты знаешь, Отто, столь щедрый, — пел Лесток самодовольно, — мужской обед, не то что принятая в Итальянском дворце «здоровая пища»
— И не говори, — подхватил тему Отто, — устал я уже на овощах и без окороков.
С Лестоком они были дружны. Можно сказать, «одна партия». Но Отто знал, что со всеми надо таиться. К тому же «его герцог», как оказалось, мал, но, весьма жесток и твёрд. То ли в деда Петра, то ли в «деда Карла». А скорее сразу в обоих. Так что за языком надо следить. Даже наедине.
Расселись, выпили, закусили. После первой перемены блюд можно было и по делу продолжить.
— Ну, как там в Або? Отстояли Шведы Савонию? — начал с сути Лесток.
— Северную, — лениво ответил фон Брюммер, — обменяли на западный Нюланд с Гельсингфорсом.
Отто жадно отпил пива и продолжил.
— Граница теперь между ним и Борго.
— Печально, — выдохнул Иоганн, — д’Алион будет не доволен.
— Так что французу-то с того?
— Не скажи, Отто, он обещал Стокгольму больше, — возразил Лесток.
— Не расстраивайся, Иоганн, — добродушно от ответил Отто отрезая окорок, — мы, итак, сделали много.
Лесток кивнул. Много они сделали для Парижа. Да не всё. Но что ж, сейчас это дело прошлое, надо о будущем поговорить.
— Ну, как там в Риге, — начал он осторожно.
Отто уплетал второе и оторвался от него только чтобы бросить: «Выправлял в Курляндии наследство».
И забыв о собеседнике продолжил жевать.
«Что же похоже там не о чем говорить, — подумал Иоганн, — или не сегодня»
— И как тебе изменения в Итальянским дворце?- сменил Лесток тему.
Барон чуть не поперхнулся. Вот умеет архиятор подловить!
— Кхе, кхе, — прочистил Отто горло и залил в него пиво.
Снова по тонкому льду Иоганн его водит. Но куда денешься. «За то уплочено». Надо Отто по нему ходить.
— Многолюдно, — неопределённо ответил он.
— И женская рука появилась, — подвел ближе к теме Лесток.
— Угу! И это тоже, — снова глотнув пиво ответил Брюммер, — когда уезжал, даже не думал, что так быстро девчонка во власть войдет.
— А цесаревич? — уточнил Лесток.
— Держится, и кажется уже тяготится, — снова обтёк тему Отто, — но, если честно, меня эта девочка беспокоит, хотелось бы Петера на настоящей принцессе женить.
Брюммер снова углубился в ягнячью рульку с бобами, не забыв себе кислых почек подложить.
«Обжора! Верно, его там цесаревич в черном теле держит. И язык не даёт распустить.» — мысленно улыбнулся Лесток, — «А девчонка… Нельзя ей власть над цесаревиче взять. Тогда Бестужева не остановить. Похоже пора действовать. Лопухины дозрели вроде? Вот и Брюммер здесь. Поможет!»