Я протянул Ушакову две сжатые в кулак руки. Тот мгновение подумал и хлопнул слегка по левой руке. Открываю ладонь — черная пешка.
Что ж, в этот раз я буду играть за белых.
Первый ход. Сразу ответ. И я. И Ушаков. И так далее. Начало партии шло быстро, буквально на автомате.
— Давно хотел тебя спросить, Государь. А почему Катя обращается к тебе «барин», а не «Государь», как все?
Пожимаю плечами.
— Ну, во-первых, не только Катя, а все мои крепостные, которых я с собой из Москвы в Петербург привёз. Во-вторых, я для них действительно барин. А, в-третьих, например, мои голштинцы обращаются ко мне «мой Герцог», хотя я для них тоже Государь, как суверен Гольштинии. Так что, как-то так, Андрей Иванович.
Тот кивнул. Ничего не ответил. Но, явно, зарубку в памяти у себя сделал.
Поглядим, что дальше.
— Твой ход, Андрей Иванович.
Ушаков часто бывал у меня. Нет, не с визитами, и, тем более, не по службе. Просто поиграть в шахматы. Он меня прощупывал и присматривался, я то же самое делал в отношение него. С главой самой могущественной спецслужбы Империи нужно поддерживать ровные отношения. Нет, мы не приятельствовали и никогда не будем. Ничего личного, как сказали бы американцы. Только дело.
Знала ли о наших играх Лизавета? Конечно. Там всегда вокруг неё находятся умные и коварные люди, которые сообщат Матушке всё что было и чего не было тоже. Лесток, например. Говорят, что Шетарди скоро вернётся в Россию. Будет ещё интереснее партия.
— Что скажешь о мире со Швецией, Государь?
Пожимаю плечами.
— Матушке виднее. Хотя я бы предпочёл, чтобы Гельсингфорс отошёл к России.
Кивок.
— Понимаю, Государь, ты там кровь проливал свою и чужую.
Соглашаюсь.
— И это тоже. Но, там и гавань хорошая. Нашему флоту пригодилась бы передовая база на Балтике. К моему разочарованию, дипломаты договорились иначе. А жаль. Пей чай, Андрей Иванович, а то опять остынет.
Усмешка.
— Ничего. Думаю, что ТВОЯ КАТЯ, порадует нас ещё свежезаваренным чайком. У неё хорошо получается. Сразу видно, что У НЕЁ ВСЁ ХОРОШО ПОЛУЧАЕТСЯ.
Киваю, глядя на шахматы, отвечаю неопределённо.
— Да. За что и ценю.
Мой гость ответил тоже с неопределённым намёком:
— Приятно иметь такую крепостную.
— Я вообще люблю приятные вещи, Андрей Иванович. Что говорят в высшем свете Петербурга?
— Кто ж знает, Государь?
— Ты, например, Андрей Иванович. По роду службы ты должен знать кто где и о чём болтает. Потому и спрашиваю.
Отпираться от очевидного он не стал и лишней напускной скромностью не страдал.
— Есть такое, Государь. Вас с Анастасией Павловной всё ещё обсуждают.
— И что говорят?