— Сейчас сделаем, Анастасия Павловна! Какую желаете?
— Не знаю. Сама посмотри. Под халат всё к лицу.
Катя хихикнула и принялась сноровисто перебирать ленты. Кто такая графиня Ягужинская дворцовая прислуга прекрасно знала. Фаворитка — это нечто среднее между гостьей и хозяйкой. Даже не любовница хозяина, а, практически, официально его статусная сердечная подруга. И даже больше. Ну, как-то так, прислуга тут расходилась в определениях, но, сути это не меняло. Даже сплетничая между собой о том, куда Цесаревич в этот раз отправился с Анастасией, часто можно было услышать что-то вроде: «А слышали? Наша-то там им всем показала, где раки зимуют!»
Перехватив лентой волосы и быстро поправив причёску, Катя поднесла зеркало сзади, давая возможность «Нашей» посмотреть на себя в зеркало перед собой. Удовлетворённо кивнув, Настя поднялась.
— Кать, а где Цесаревич? В кабинете?
Катя с готовностью ответила:
— В чертёжной изволят быть.
Ягужинская усмехнулась.
— Конечно. Где же ещё. Организуй нам туда пару чашечек и кофейник с моим любимым. И к кофе на своё усмотрение.
Горничная кивнула.
— Всё поняла. Сейчас сделаю.
Графиня встала, и, слегка зевнув, прикрывая рот ладошкой, отправилась на поиски Цесаревича.
КОРОЛЕВСТВО ШВЕДСКОЕ. СТОКГОЛЬМ. ПЛОЩАДЬ НОРРМАЛЬМСТОРГЕТ. 22 июня 1743 года.
Площадь бушевала.
— Смерть генералам-предателям!
— Фредрика Датского в наследники!
— Нет войне!
— Не уступим Финляндию!
Каждый лозунг толпа приветствовала радостным гулом, подпрыгиваниями, поднятыми вверх крестьянскими дубинками и мушкетами Далекарлийского полка.
Карл Отто Гамильтон аф Хагеби наблюдал за этими «плясками» с коня, из-за спин Алвсборгского полка. Барона удивляло как в головах этих глупцов сочетается нежелание идти на войну и неготовность отдать Финляндию? Впрочем, тут ответ скорее всего именно в частице в «не». У быдла ещё бы «не работать» и при этом «не голодать», и они были бы полностью довольны.
Ещё до входа в столицу крестьян и горняков Даларны к ним выезжал Король. Его Величество пытался не допустить кровопролития и готов был выслушать протестующих. Даже когда перед Стокгольмом восставших остановили верные полки Фредрик I дал приказ не стрелять. И вот толпа бушует на площади. Хуже того. Протестуют в провинциях Уппланде, Сёдерманланде, Смоланде и Сконе. Приходят новости что свою петицию против «Похабного мира» и голштинского принца готовит северная пристоличная провинция Естрикланд. Даже солдаты, окружившие сейчас площадь, пока отказываются стрелять. Время и власть правительства уходит.
Гамильтон понимал, что после его неуспеха с получением Карла Петера Ульриха в наследники Фредрику I Швеция могла только уступать. И то, что в Або удалось выговорить у русских почти всю занятую ими Финляндию уже было чудом. Французы, которым служит брат барона, всё же сумели русскую императрицу обыграть. И плата принятием Георга Гольштейн-Готторпского в качестве наследника престола за мир для Швеции невелика. Но разве это объяснишь танцующему на площади сброду?
— Именем Короля, — полковник Карл Отто Лагеркранц старался с коня перекричать бурлящую площадь, — приказываю собравшихся разойтись и до пяти часов вечера сдать оружие…
— Катись ты в ад, полковник! — выкрикнул кто-то.
Площадь засмеялась.
Лагеркранц же продолжил: «Кто не выполнит волю Короля будет рассматриваться государственным преступником!»
Площадь шумела. В сторону полковника полетели камни.
Кто-то выстрелил. Упала пара солдат в строю Алвсборгсцев.
Полковник Лагеркранц махнул шпагой дав приказ к залпу. Потерявшие ещё одного товарища солдаты Алвсборгского полка начали стрелять в разнобой. Но уже второй залп прозвучал дружно.
Толпа отхлынула, теряя самообладание и участников от огня. Робкую попытку повстанцев организовать сопротивление задавил кавалерийский полк из Вестергётланда. Демонстрантов размазывали о штыки не стрелявших ещё солдат из Уппланда и Вестманланда. Убитых было немного. Но, испуганным людям было некуда бежать. Всего лишь один решительный командир, всего лишь один верный полк и с бунтом было покончено.