— Ваше величество, я не понимаю...
— О, я думаю, вы прекрасно понимаете, — перебил её Гордей, его улыбка стала хищной. — Слишком много влияния для одной женщины. Слишком много власти в неправильных руках. Возможно, стоит пересмотреть ваше положение при дворе...
— О чём идёт речь?
Голос Крида прозвучал за спиной императора — тихий, но в нём слышались ледяные нотки. Маг подошёл к ним бесшумно, как тень.
— А, мастер Крид! — Гордей обернулся, не теряя улыбки. — Мы с вашей ученицей просто беседуем о её... растущей популярности при дворе.
— Популярности? — Крид сделал ещё шаг ближе.
И тут произошло что-то невероятное. Температура в зале резко упала. Не на градус-два, а катастрофически — дыхание гостей превратилось в пар, дамы поёжились, потянулись за шалями. Некоторые бокалы в руках придворных покрылись инеем.
Глаза Крида медленно изменились — синяя радужка стала светлеть, пока не превратилась в ледяную бирюзу, пылающую внутренним светом. Вокруг него забурлили потоки магической энергии, видимые только тем, кто обладал магическим зрением. Но все присутствующие ощутили давящую, подавляющую силу.
— Ваше величество, — произнёс Крид с арктическим равнодушием, каждое слово звенело как осколок льда, — моя ученица является моим личным делом. Вопросы её обучения, поведения и общественного положения решаю исключительно я. Это вопрос мастера и ученицы, а не государственный.
Император побледнел. Все в зале почувствовали смертельную угрозу, исходящую от Крида. Придворные отступили, образуя вокруг них пустое пространство. Даже музыканты дрогнувшими руками прекратили играть.
— Мастер Крид, — начал Гордей, но голос его дрожал.
— Кроме того, — продолжил Крид, не повышая голоса, но каждое слово резало как ледяной нож, — любые попытки... пересмотреть положение моей ученицы будут восприняты мной как личное оскорбление. А я, как известно, очень болезненно реагирую на оскорбления.
Воздух вокруг мага искажался от холода. На его руках проступили морозные узоры, а дыхание превратилось в клубы пара.
Император сглотнул, понимая, что зашёл слишком далеко. Крид мог убить его прямо здесь, в его собственном дворце, и никто не смог бы его остановить.
— Разумеется, — пробормотал Гордей. — Я просто... хотел выразить заботу о благополучии синьорины...