— Правда ли, что на роде Кроин лежит проклятие, которое убивает каждого родившегося в нём дракона до восемнадцати лет?
Мара не заметила, как задержала дыхание. Даже Дамиан приподнял голову.
Весперис же криво ухмыльнулся и посмотрел на часы.
— Скоро узнаем.
Эллис снова кивнула и ушла, оставив за собой лёгкий запах чернил и какого-то травяного масла.
Глава 16
Шестьдесят два градуса
Алхимическая лаборатория академии была тише, чем церковь во время панихиды. Ни звона, ни смеха, ни шёпотов. Только редкие вздохи и плеск капель в мерных стеклянных сосудах.
— Сегодня вы имеете дело с реагентом четвёртого класса, — проговорил профессор Прайс, глядя на студентов поверх очков. — И если кто-то думает, что это звучит недостаточно пугающе, повторю: малейшая ошибка — и вы получите не зелье, а нейротоксин, испарения которого убивают за тридцать секунд.
Кто-то сглотнул. Мара — тоже.
— Поэтому, — продолжал Прайс, — не нагревайте катализатор выше шестидесяти двух градусов. Никогда. Ни при каких условиях. Ни из любопытства, ни по ошибке. Спэрроу. Это к тебе относится тоже.
— Конечно, сэр, — отозвался Дамиан беззаботным тоном, даже не глядя в сторону преподавателя.
Они работали молча. Зелье требовало предельной точности и концентрации.
У Веспериса, как всегда, всё получалось идеально. Его способность тонко чувствовать стихии позволяла ему выполнять алхимические процессы с ювелирной точностью.
Мара с алхимией не дружила и имела приличную оценку только потому, что повторяла всё точь-в-точь за Весперисом.
— Спэрроу, — раздалось откуда-то с другого конца класса. — Что я сказал про температуру… Спэрроу!
Мара вздрогнула и обернулась.
Над его колбой поднималось облако желтоватого пара. Она видела, как он сделал вдох.
Профессор Прайс действовал с нечеловеческой скоростью. В один миг он изолировал испарения в воздушную ловушку, в следующий — сорвал с полки кристалл, ударил его о край стола, и белесая пыль рассыпалась у него в ладони. Всё это он успел сделать до того, как Дамиан тяжело повалился на пол.
— Дыши! — рявкнул профессор, поднося пыль к лицу Дамиана. — Дыши, чёрт тебя дери!
Дамиан бился в судорогах. Глаза закатились, на губах выступила белая пена. Он судорожно пытался вдохнуть и втянул носом кристаллическую пыль вместе с воздухом, а затем — затих.
У Мары потемнело перед глазами, а сердце, кажется, остановилось. На мгновение она подумала, что он…
Нет. Профессор Прайс слишком спокоен. Значит всё хорошо.
Профессор ощупал пульс на шее Дамиана, а затем осторожно поднял его под плечи и обратился к классу:
— В медотсек. Быстро!
Весперис не раздумывал. Подхватил Дамиана под колени, и они, не сговариваясь, побежали. За ними бросились другие студенты-драконы, притихшие, испуганные, ещё не до конца понявшие, что случилось.
Рози крепко сжимала руку Мары.
— Всё будет хорошо, — повторяла она, не позволяя себе и нотки сомнения в голосе. — Профессор Прайс и доктор Ллойд всё поправят. Ещё никто не умирал на уроке алхимии. Спэрроу не будет первым.
В палату никого не пустили.
Доктор Ллойд долго не выходил. Профессор Прайс — тоже. Всё это время Мара стояла, прислонившись к стене, пытаясь осознать, что только что произошло. Она не чувствовала рук. Не чувствовала ног. Только страх. Тупой, липкий страх.
Наконец дверь открылась.