Но когда он поднял взгляд, то понял, что один он не был.
Мара свернулась клубком на подоконнике, будто просто засиделась, но Дамиан знал лучше.
Она ждала.
— Ты чего не спишь? — спросил он, хмуро отводя взгляд к камину.
— А ты? — отозвалась она.
Голос у неё был ровный, но он уловил в нём что-то… внимательное. Как будто она изучала его.
— Ты же знаешь, я плохо сплю, — буркнул Дамиан.
— Вот и я тоже, — тихо сказала она.
Он услышал, как она спрыгнула с подоконника, и напрягся, когда её шаги приблизились.
— Дамиан… — Она села рядом, и он почувствовал тепло её тела, слишком близко. Слишком знакомо.
Он молчал, не поворачиваясь к ней.
— Ты избегаешь меня, — сказала Мара наконец, прямо, без обиняков.
— Глупости, — ответил он, но даже сам услышал, как неубедительно это прозвучало.
— Ты и сам это знаешь, — продолжила она. — Раньше ты не был таким… отстранённым.
Дамиан глубоко вздохнул и потер переносицу.
— Мы все изменились, Мара.
Она замолчала, а потом тихо добавила:
— Это из-за меня, да? Из-за того, что я разбила пробирку?
Дамиан повернулся к ней, его глаза сверкнули.
— Нет!
Он не собирался говорить ей правду. Не собирался рассказывать, как его разрывает изнутри. Но он не мог позволить ей думать, что виновата она.
— Нет, — повторил Дамиан мягче. — Ты не виновата, это Ноксиан…
Он сглотнул, вздохнул и продолжил:
— Это Ноксиан виноват. Эта пробирка разбилась бы у любого другого в руках.
Мара опустила взгляд на свою ладонь, где осталось несколько крохотных шрамов от вонзившегося глубоко в кожу стекла.
— Тогда почему? — спросила она.
Он сжал зубы.
— Просто так надо.
Мара выпрямилась.
— Ты сам-то слышишь, что говоришь?