А Андрей слышал всё это, словно сквозь туман. Но в душе нарастало холодное осознание – как только он приблизился к центру событий, даже в маске немого и простого слуги, внимание немедленно выросло. Люди чувствуют опасность не по словам, а по тени движения, по глазам, по тишине. И он не мог себе позволить расслабиться ни на миг. И сейчас ему нужно было снова исчезнуть внутри роли. Ошибаться, уронить воду, отстать. И при этом – сохранить контроль над ситуацией. Он не знал, как скоро у него будет шанс использовать артефакты или изучить их глубже. Но теперь он точно понимал, что зависть слуг может быть куда опаснее мечей врагов. Потому что она – внутри стен. И поэтому… Он быстро изобразил, что его раны воспалились. Это было несложно, имея в запасе те самые травы, что он нашёл в горах. Да. Он, при случае, собирал именно лекарственные. Но даже лекарство, использованное неправильно, могло дать ему нужный отёк, и воспаление. Чем он и воспользовался.
Едва управляющий заметил происходящее с ним, как парня тут же отправили в отдельную комнату под боковой галереей. Там Андрей лежал на простом лежаке, в комнате, которую спешно освободили после охоты. Запах лекарств, впитавшийся в воздух, смешивался с сыростью от заоконной ночи. Слева был старый лакированный столик с чашкой остывшего отвара. Под кроватью – аккуратно спрятанный мешок с запасной одеждой и перевязочными бинтами. Всё было скромно, бедно, но в этом и заключалась защита.
Тих скрипнув, дверь приоткрылась. Без стука. Шаги были лёгкими, но не скрытными. Слишком уверенными для обычного слуги.
– Анд Рей! – Почти шёпотом, но с восторженным блеском в голосе произнёс знакомый детский голос. В комнату вошёл Хваджон Мунджэ , тот самый наследник семьи, всё ещё в дневной одежде, с небольшим бумажным свёртком в руках. Следом за ним молчаливой тенью шёл семейный лекарь, в тёмно-синем одеянии, с густыми бровями и шёлковой маской на лице, как полагалось при визитах к высшим.
– Он и правда здесь. – Сказал мальчик с облегчением, подойдя ближе и сев рядом на табурет, как ни в чём не бывало. – Выглядит плохо. Почему вы не помогаете ему?
Старик-лекарь хмыкнул, не скрывая досады:
– Молодой господин, этот слуга – всего лишь немой. Я видел его утром. Повязки наложены правильно, пульс стабилен. Он не при смерти. У меня есть более важные пациенты.
Мальчик нахмурился, но не стал повышать голос. Вместо этого он положил бумажный свёрток на край лежанки и тихо добавил:
– Тогда я сам всё отнесу. Это для него. Лекарственные лепёшки. С мёдом и сушёным имбирём. Бабушка сказала, что так раны быстрее заживают.
Андрей, изображая удивление, приподнялся на локтях, опустив глаза, будто стеснялся, и слегка кивнул, не встречаясь взглядом. Сейчас он понимал, что любая лишняя эмоция может его выдать. И всё же это внимание ребёнка – тёплое, живое, искреннее – зацепило его.
– Пожалуйста, не умирай. – Тихо прошептал Ёнсу. – Я видел, как ты спас меня. Но все говорят, что ты просто вовремя оказался рядом. Это же неправда, да?
Андрей не ответил. Просто опустил взгляд и склонил голову. И именно это движение, эта молчаливая признательность пробудила в мальчике ещё большее сочувствие. Он вскочил на ноги, обернулся к лекарю и строго приказал:
– Если он не поправится – я сам расскажу отцу, что вы его бросили. Он – мой человек.
Лекарь поклонился, сдерживая раздражение, и произнёс ровно:
– Как будет угодно, молодой господин. Я пришлю настой для укрепления крови. И распорядитель пусть передаст ему чистые бинты.
Мальчик коротко кивнул и, подойдя снова ближе, взял Андрея за запястье, сжав ладонь. Его пальцы были теплыми.
– Ты мне нравишься, немой. Хоть и молчишь, ты всегда смотришь прямо. Такие люди не лгут.
И он ушёл. А снаружи, в коридоре, тени затаившихся слуг уже гудели, как улей. А спустя всего полчаса, во внутреннем дворе, у подсобки с углями и корзинами белья уже перешёптывались два старших слуги.
– Видел? Молодой господин сам принёс еду этому выскочке!
– Да не просто еду. Лекарь с ним приходил! А мне бы хоть один раз чашку дал в руки. За десять лет службы!
– А он ему ещё и руку пожал. Как будто бы он ему брат по крови, не раб с улицы…
– Что-то тут нечисто. Я бы на месте управляющего проверил его происхождение.
– А может, он и правда не немой? Просто притворяется?
– Ха. Тогда всё ещё хуже…
В комнате, сидя в тени от тлеющего огарка свечи, Андрей аккуратно разворачивал принесённые ему мальчиком свёрток. Лепёшки пахли добром. Травами. Сахаром. Детским доверием. Он понимал, что наследник этой семьи к нему уже привязался. И теперь это – не просто благо. Это опасность. Потому что каждый шаг рядом с таким ребёнком – привлекает внимание тех, кто привык видеть только ранги, кровь и родословные. Но и уходить он не мог. Слишком многое он ещё не успел выяснить.
Новая комната, которую выделили Андрею буквально на следующее утро, была простой, но аккуратной. Широкое окно с решёткой, низкий столик с кувшином воды, жесткое, но чистое спальное место. И на низкой кушетке у стены сидел Андрей, перекидывая взгляд с одного угла на другой, ловя ощущение тревоги в воздухе. Он знал – кто-то идёт.
Дверь снова открылась без стука, как и полагалось тому, кто не нуждался в дозволении. Вошёл высокий, жилистый мужчина в тёмной одежде, с узким лицом, подстриженной короткой бородкой и с цепким взглядом человека, привыкшего видеть ложь под любой маской. Его звали Им Сонгви, и уже двадцать лет он управлял столичным домом этой семьи. За его спиной стоял молчаливый слуга с дощечкой и кистью – чтобы фиксировать любые жесты Андрея, если тот решит “говорить”.
– Так ты тот самый немой… – Произнёс Им медленно, изучающе глядя на Андрея. – Немой помощник, что появился как по волшебству. Ни бумаг, ни родословной, ни поручителей.
Андрей слегка кивнул и спокойно склонил голову, сохраняя ровное дыхание. Он сидел прямо, руки на коленях – как подобает рабу, не претендующему ни на что.
– Ты оказался рядом, когда на юного наследника напали бандиты в городе… – Продолжал разглагольствовал Им. – Потом снова рядом, когда он оказался в опасности в горах. Удивительное везение. Слишком много совпадений, ты не находишь?