(Бибизьянская рукопись, найденная под орущим телевизором)
Не пойду я в строе олигархов
И в ряды чиновников не встану.
Я — свободный —
Пусть и голый! —
В зоопарке
Кость грызу убитого банана.
Лучше быть плененной бибизьяной,
Чем в чаду гламуровой тусовки
Спотыкаться в рэповом дурмане
Маршируя с тупостью морковки.
Я — не овощ!..
Я — свободный!..
Я — лохматый!..
Пусть — в плену,
Глодаю кость банана,
Не пойду я в строе олигархов
И в ряды чиновников не встану…
…Где-то там, в тумане ясных прерий,
Бродят гордые, свободные бананы
И на них уходят от погони,
Скачут мои братья-бибизьяны…
Тут почерк в рукописи, к сожалению, стал очень неразборчивым. С большим трудом автору данного текста удалось прочитать строку «Погоня, погоня в горячей крови», а затем то ли «Банзай», то ли «Бабай», то ли «Бобик, принеси тапочки…» Не исключено, что работе очень сильно мешал царь комнаты — крикливый телевизор. Там, внутри телесериального ящика, снова кто-то кого-то предавал и снова кто-то кому-то мстил.
После нескольких часов упорного труда все-таки удалось расшифровать последние четыре строки поэмы, правда, они почему-то не совпадали по размеру с основным текстом.
Вот эти строки:
… Пал банан, простреленный гламуром,
Друга взял в седло я в тот же миг…
Уходили от погони очень долго,
Но банан не выдержал двоих…
Тут автор этих строк, потрясенный бибизьянской трагедией преданности, наконец-то попросил жену выключить орущий телевизор. Разумеется, дело дошло до скандала и угроз мщения как со стороны жены, так и со стороны телевизора. Женщина обещала отравить меня кислым борщом, а телеящик зарезать ночью спящего. Короче говоря, жену пришлось загонять в постель с помощью поцелуев, а вилку телевизора вытащить из розетки.