Журнал «Парус» №87, 2021 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Свою книгу Данилевский написал в связи с актуальной в то время темой русско-турецкой войны 1853‒1856 гг., когда европейские христианские державы вступили вместе с мусульманской Турцией против православной России, отказав ей в праве защищать христиан от турецкого гнета. И это было не первое проявление враждебности Европы к России.

В связи с этим Данилевский развивает теорию культурно-исторических типов человечества, отличающихся друг от друга своим сложившимся природным психическим строем, народными характерами, подобно живым организмам — но и только. В этом сказался его подход профессионального натуралиста, что определило и новизну книги (этому методу впоследствии следовали в Европе Шпенглер, Тойнби, Шубарт), и ее слабые стороны. Наиболее ценное содержание книги — развенчание наступавшего на Россию западничества как общественной болезни подражательства, поэтому для самосохранения славянским странам необходим всеславянский союз вместе с Россией. Поэтому книга Данилевского сохраняет и сегодня свое значение.

При всей важности книги Данилевского в преодолении западничества, главный ее недостаток: в ней отсутствует православно-историософский критерий применительно ко всему человечеству, что ограничивает ее значение Европой и прежде всего ХIХ веком. По учению Данилевского, общечеловеческой цивилизации и единого понимания «прогресса» нет и быть не может. Это отчасти верно применительно к тому, что Европа считает «прогрессом», навязывая его всем, но все же, как я уже попытался это изложить выше, у Бога единый идеал спасения всего человечества в «мiре, во зле лежащем», и культурно-исторические типы человечества лишь демонстрируют отклонения от этого духовного идеала, а не просто природные группы людей. Понять сущность вражды Европы к православной России можно только с историософской точки зрения: апостасийная христианская цивилизация противостоит удерживающей христианской, видя в ней и укор своему отступничеству, и геополитическое препятствие своей экспансии.

Этим натуралистически-изоляционистский уклон Данилевского отличается от противоположного уклона у первых славянофилов, которые видели в Европе "страну святых чудес" и надеялись восстановить христианское единство Запада и России, что было утопией с той же историософской точки зрения.

В связи с книгой Данилевского уместно ответить на вопрос о панславизме. Эта красивая теория возникла в русле национально-освободительной борьбы славянских народов, подвергавшихся германскому и турецкому натиску. Недостаток ее заключался в превалировании кровно-языкового критерия над духовным, и потому она, конечно, была утопична. Почти все западно-славянские народы, не приобщившись к Православию или утратив его, к нашему времени стали по сути духовными задворками апостасийной Европы, имея с нею больше общего, чем с православными славянскими братьями. Это озападнение было главной причиной краха всех проектов панславизма. Об этом у меня есть более подробный доклад на конференции в Ягеллонском университете в Кракове [11].

5. Теорию Третьего Рима как удерживающей вселенской миссии России западники называют русской "националистической гордыней". Так можно говорить, только будучи духовно неграмотными. Это не гордыня, а трудное бремя возложенной Богом на наш народ ответственности за судьбу христианского мiра, и такое национальное самосознание далось нашему народу в трудной борьбе как со своими грехами и уклонениями от Божьего задания, что приводило наш народ к великим катастрофам, попускавшимся нам для вразумления от обратного, так и в борьбе с внешними врагами, которых сатана насылал против нас. За эту «гордыню» заплачено многими жертвами и кровью сонма наших Мучеников-Свидетелей истины (по-гречески «мученик» означает "свидетель").

Третий Рим сокрушился по грехам нашего ведущего слоя, когда земные соблазны Великой России и затем опять-таки злоупотребление свободой ослабили нас перед глобальным натиском всех объединенных сил зла, восторжествовавшего на руинах православной Российской государственности и искоренившего в большей части нашего народа национальную идею и даже истинно православное богословие. К сожалению, сегодня это печально сказывается и в российских гуманитарных науках, и в Русской Православной Церкви Московского патриархата.

Тем не менее, эта миссия удерживающего Третьего Рима для нашего народа неотменяема. Если наш народ от нее окончательно откажется — Россия перестанет существовать, ибо любая другая Россия окажется не нужной Богу, а заменить ее в этой миссии уже некому. Могу допустить, что настоящую монархию как богоосвященную власть Помазанника нам не восстановить, потому что она как обязательное условие предполагает монархическое правосознание народа, чего сейчас нет. Но многие мыслители русской эмиграции (от Ильина до Франка) предполагали переходный востановительный период просвещенной национальной диктатуры как предварительной формы богоугодной власти. Она сейчас была бы очень желательна для остановки деградации страны и народа. (Такое понимание современных задач России я излагал во всех своих книгах, мне также неожиданно предложили выступить в 2007 г. на Круглом столе в рамках "Юбилейных XV Международных Рождественских образовательных чтений", желающие могут обратиться к этому тексту [12].) Только у нас, похоже, уже не осталось времени на это восстановление, и Олигархат РФ опущен в такую компрадорскую зависимость от Запада, что мiроправители этого не допустят…

6. Задача предложенных круглых столов: «обрести, наконец, свою самобытную национальную идеологию и сформировать стратегию национального развития», и для этого «Мы ставим задачу за несколько месяцев провести максимально полную ревизию всех имеющихся в обществе историософских концепций России» — мне видится в том, чтобы с православной точки зрения выявить частичную правду, неточности и ошибочность всех других упоминаемых в документе «патриотических точек зрения», которые «представлены целой палитрой концепций». Вот только сомневаюсь, что все участники круглых столов являются компетентными ревизорами. В частности, среди них есть совпатриоты, которые по моему неопровержимо доказуемому определению — всегда русофобы [13], ибо у них родина не Россия, а интернационалистический богоборческий СССР, в котором нашему народу был устроен Русский холокост, лукаво и аморально оправдываемый ныне "советскими успехами индустриализации" и т. п.

Совершенно правильно в «Концепции» изначально отвергаются «псевдонаучные теории, которые отрицают половину календарной истории России, утверждают, что никакой Руси не было, а первичным историческим явлением была Золотая Орда и т. п.» (это просто тщеславный выпендреж, прошу прощения за жаргонное словцо, но оно соответствует упомянутой "научности"). Также верно отвергаются «неоязыческие концепции, которые главной преградой на пути поступательного развития России считают принятие Христианства»; нынешний «новодел» язычества — это утопическая попытка бегства в утробу истории от грядущего Апокалипсиса [14].

Конечно, очевидна узость и ложность «концепции "русского этнического национализма", в недрах которых возникла идея "Россия для русских"». «Что такое русский народ?» ‒ это те граждане нашей страны, независимо от кровного национального происхождения свои предков, которые имеют такое русское самосознание и чувство единой судьбы в выполнении Россией ее удерживающей миссии [15]. (Сделаю лишь оговорку, что современный лозунг "Россия для русских" является в РФ прежде всего протестом против дискриминации русского народа как государствообразующего и нивелирования его до уровня некоего «россиянского», и тем более этот лозунг не предполагает дискриминацию всех остальных народностей или отделение от них. [16])

Изложенной методологической констатацией единства Замысла Божия о человечестве я фактически уже ответил на многие вопросы, предлагаемые в программе для обсуждения (не буду далее о них специально говорить). Вкратце позволю себе отметить из этой «палитры» лишь еще некоторые такие уклонения от истины, от которой можно уклоняться в разные стороны, абсолютизируя частичные истины в качестве главных.

Что касается «представления о России как составной части «европейской» цивилизации» и «полной политической капитуляции перед Западом с последующим растворением России в ней как в материнской цивилизации» ‒ я уже отметил, что первое верно в отношении общего христианского происхождения, но именно такая капитуляция в умах ведущего слоя для России уже и обернулась революционной катастрофой. Однако несмотря на разделение на апостасийную христианскую цивилизацию (фактически превратившуюся на Западе в постхристианскую) и на христианскую удерживающую (до момента падения исторической России) ‒ некоторая общность (общественно-политическая, но, разумеется, не экуменистическая) все еще возможна и ощущается даже в наше время между русскими православными противниками глобализации и европейскими христианскими консерваторами-антиглобалистами.

К сожалению, этого нельзя сказать о современной политической и культурной «элите» РФ с западническим комплексом неполноценности, ‒ в значительной мере продукта атеизированной советской цивилизации, в глубине которой, однако, сохраняется архетипический потенциал православной культуры и возможность восстановления исторической российской цивилизации. Это подсознательно страшит и чутких американских ястребов (жидовствующих "неоконсерваторов"). Но такое возрождение России невозможно без смены нынешней власти и без очищения Церкви от советского конформистского и еретически-богословского наследия, проповедующего, что якобы всякая власть богоугодна и ей следует служить «не только из страха, но и по совести» (Декларация митр. Сергия 1927 г.), даже если это власть богоборческая, антихристианская ‒ в дальнейшем из этого логично следует и принятие власти самого антихриста [17].

7. Евразийство в предложенной мною системе историософских координат ‒ это, говоря словами одного из бывших видных евразийцев Г. Флоровского: «правда вопросов, но не правда ответов, правда проблем, а не решений… Не от Духа, а от плоти и от земли хотят набраться они силы. Но нет там подлинной силы, и Божия правда не там» (Евразийский соблазн // Современные записки. Париж, 1928. № 34). По этой причине евразийскому течению я уделял совсем немного внимания в своем подробном анализе эмигрантских идейно-философских поисков. Но поскольку оно весьма популярно в современной России, повторю тут вкратце тогдашнюю оценку.

Евразийство возникло в эмиграции в начале 1920-х гг. как реакция на саморазоблачительное предательство Запада в революции. На первый взгляд антизападное евразийство тоже можно отнести к интересным поискам «удерживающего» направления (в чем-то можно видеть перекличку с восточными симпатиями К.Н. Леонтьева). Оно объясняется надеждой вывести Россию из апостасийного круга проблем погрязшей в грехе "вырождающейся Европы" — отсюда уход к Востоку, в опоре на который Россия и раскроет мiру свою "общечеловеческую правду"…

Отношение евразийцев к Западу было непримиримым, поскольку он "предал христианскую Истину", и даже «понятие славянства… не оправдало тех надежд, которые возлагало на него славянофильство», — утверждали евразийцы во вступлении к первому своему программному сборнику статей. Отношение же к азиатскому Востоку было снисходительнее, поскольку он Истиной еще не обладал и, следовательно, ее не предавал. «Мы не сомневаемся, что смена западноевропейскому мiру придет с Востока…» ("Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждение евразийцев. София, 1921).

Однако первоначальный романтический вкус новизны у многих православных улетучивался по мере того, как евразийство саморазоблачалось в своем неправославном развитии, обнаруживая просоветский уклон и подчиняя истину Православия "кровному и духовному родству" с Азией. «Евразийцы пытаются утвердить и некое религиозное единство Евразии, странным образом без снятия граней по вере. Они не останавливаются на правиле веротерпимости. Они торопятся под него подвести не только религиозно-нравственное, но религиозно-мистическое основание. Так слагается соблазнительная и лживая теория "потенциального Православия"…» (Евразийство. Опыт систематического изложения. Париж, Берлин. 1926)… Тем более это очевидно в деятельности сегодняшних его эпигонов.

В каком-то смысле евразийство тоже стремилось дать обоснование вселенскости русской идеи, но в ограниченных духовных координатах: оно не чувствовало, что судьбы мiра все-таки связаны с историей всей средиземноморско-европейской христианской цивилизации, с противоборством ее апостасийных и «удерживающих» сил, а также с глобальной мощью ее главного антихристианского противника, ждущего "иного мессию" и превратившего Запад в свой инструмент антихристианского мiрового господства. В неощущении этого заключается главная ущербность евразийства: оно отказывается от причастности к главному стержню мiровой истории, отходит от христианского понимания судеб мiра — в географическое толкование российского призвания, то есть в провинциализм, как будто от антихриста можно спастись в географической резервации. С этой точки зрения, при некоторых политически правильных суждениях и планах, евразийство было натуралистической утопией, игнорирующей православную эсхатологию [18].

Таким образом, с этой точки зрения евразийство уместно лишь в виде геополитического союза России и других разных цивилизаций, защищающих свою «самобытность» от натиска глобализации.

Такова и «идеология византизма», которая в предлагаемой мною системе историософских координат, может выглядеть оправданной как давний геополитический проект, направленный против турецкой экспансии и даже в идеале ‒ на вытеснение Турции с оккупированных ею византийских территорий, прежде всего армянских и греческих, но вряд ли это сегодня осуществимо на практике (Турция ‒ член НАТО, и в этих рамках ‒ геополитический враг против России, тем более со своими планами "великого Турана" вплоть до Якутии). Византийский проект был бы возможен, будь Россия мощным православным государством, привлекательным своей духовной правдой. Ныне это утопия, как и «идеология панславизма».

8. Далее рассмотрим несколько примеров уже не культурно-исторических типов цивилизаций, а различных идеологий, которые родились в основном в христианской цивилизации в процессе ее разложения (и с этой намеренной целью).

«Что такое капитализм: теория и практика?» ‒ Если его рассматривать не с рыночно-экономической точки зрения [19], а с идеологической, то он возник не вследствие накопления капиталов богачами (еще богаче были монархи древнего мiра), а вследствие Реформации западного христианства.

«С Реформацией западная апостасия выходит на новый важный этап. Протестантство и еврейство (ранее сдерживавшееся однородным христианским окружением) рождают капитализм: небывалую ранее экономическую активность людей, сбросивших с себя христианские нравственные запреты. "Свобода богословских суждений" в протестантизме привела к тому, что «среди множества религиозных сект, которые были вызваны Реформацией… возникли и такие, которые склонились более к иудаизму» (Грец Г. "История евреев", т. 10, с. 253). В них утверждается, что Бог изначально и неизменимо предопределил одних людей к спасению, других к погибели ‒ независимо от человеческой воли (чем отрицается и свобода воли человека, и необходимость его усилий ко спасению, и всеблагость Бога, который, получается, способен произвольно и незаслуженно обрекать человека во власть зла).

Наиболее известные из таких сект (пуританство, кальвинизм) выводят отсюда и немыслимое ранее оправдание нового экономического уклада: признаком «богоизбранности» объявляется богатство. В этом главный смысл и цель так называемой пуританской "трудовой аскезы" ‒ не для Бога, а для собственного материального преуспеяния. Позже западные ученые (М. Вебер, В. Зомбарт) убедительно показали, что капитализм как освящение материальных земных ценностей стал возможен именно вследствие иудаизации западного христианства» [20].

«Что такое либерализм… социализм… коммунизм». ‒ В книге "Вождю Третьего Рима" этому у меня посвящена отдельная подглавка. Приведу оттуда вступление.

«Истина в мiре одна, но уклоняться от нее можно в разные стороны, разрабатывая разные варианты ложных идеологий. В этом и состоит общий метод сатаны в похищении человечества у Бога. Сатане было бы трудно увлечь людей от Божественной истины в очевидную ложь и сразу добиться поклонения себе. Даже в язычестве и в талмудическом иудаизме сатана до времени скрывает свое подлинное лицо, и большинство приверженцев этих религий не сознают, кому поклоняются, иначе бы ужаснулись.

Как правило, каждая из внушаемых сатаной ложных идеологий основывается на определенной положительной ценности (например: свобода личности, социальное равенство, здоровье и биологическая сила нации), однако при этом берется ценность частичная и более низкая, которая вырывается из общей иерархии ценностей и возводится в ранг высшей истины, чтобы подменить собой Бога.

Поскольку таким образом не утверждается совершенно ложная ценность (ложь заключается в подмене абсолютного частным), у таких идеологий могут быть искренние приверженцы, которых сатана соблазняет к уклонению в ту или иную сторону в соответствии с их личными или национальными склонностями и особенностями эпохи. Такие ложные идеологии могут яростно соперничать друг с другом, умножая разрушения Божественного порядка, — что тоже выгодно сатане: антихристу будет легче прийти к власти, «спасая» человечество от хаоса. Диавол — великий махинатор по использованию самых разных сил, побуждающий их на самых разных путях искоренять Истину в земном мiре, при этом в столкновении их между собой проявляется и некий естественный отбор, в котором выживают наиболее верные слуги диавола» [21].

Из этого должно быть понятно, какие частичные положительные ценности абсолютизировались в указанных идеологиях и в чем состоит их ущербность. Это ценности из масонской триады Французской антихристианской революции: свобода, равенство и братство. Либерализм абсолютизировал свободу личности (с утопией, что эгоизм и человеческие пороки должны естественно "ограничивать друг друга"), социализм ‒ социальное равенство (доходящее до принудительной уравниловки), фашизм ‒ братство и биологическую силу нации (в своих крайностях ставя нацию на место Бога).