Лимонные японские улыбки.
Над поселком целый день тарахтели маленькие самолеты, будто там ползали трактора, вспахивая небо.
Хорошая погода как Царство Божие – она внутри нас.
Изувеченные селекционерами розы.
К заросшему тиной пруду брели, как паломники, детсадовцы, предводительствуемые толстой теткой.
Девушки ушли и унесли свои маленькие груди.
В колодце двора, снижаясь кругами, плыло выпавшее из какой-то птицы перышко.
Весь сад оплели жилистые вьюнки.
Курортные парочки из отряда тайнобрачных.
Я не муха, чтобы газет бояться!
В 1637-м на ярмарке в Портобело серебряные слитки лежали сваленными в кучи, как камни для мостовых…
И только запоздавшие мужики бились в ресторанные двери.
Туман развешивал свои сети от фонаря к фонарю, обращая весь город в рыбацкую деревню.
Как известно, Деда Мороза еще в 18-м году расстреляли за мешочничество.
1991
Из дома пишут, на улицах стали появляться люди с черными пуговицами, пришитыми белой ниткой: нужных не достать.
Инвалиды труда и зарплаты.
Сладкая физиономия несостоявшегося вождя с золотым паучком пенсне, усевшимся на переносицу.
Наползли многопалубные облака.
Бесконечный, как пещера, сипловатый голос свирели.
Гроссбухи венецианских купцов. Они-то и были Книгой странствий XIV века.
Один из тех, кто всегда выбирает место в самом последнем ряду. Запуганный человек. Боялся не только высоты и глубины, но и длины, и ширины…
Салон духовых музыкальных инструментов «Иерихон».
Кооперативные пепельницы «Помпея».
Смолотый на жерновах любви.
Улыбчивый раб каллиграфическим почерком вписал его имя в книгу обреченных.
Что появилось раньше: женщина или зеркало?
По небу еле слышно шуршали кучевые облака.
В зеленой шевелюре лета обозначились первые золотые пряди.
Смотрю себе легкие перепончатые сны.