Лаврентий Берия. История, написанная кровью: читать начало книги онлайн

Система правительственной связи не справлялась.

Берия докладывал вождю:

«Перегрузка ВЧ-связи отрицательно влияет на качество связи и на быстроту обслуживания абонентов. На отдельных, наиболее перегруженных линиях абоненты вынуждены продолжительное время дожидаться соединений».

Штабы получали мобильные радиостанции, снабженные шифраторами. Это гарантировало радиопереговоры от прослушивания, но разговаривать было крайне трудно — шифраторы делали речь неразборчивой.

Сталину очень хотелось нанести бомбовый удар по Берлину — хоть как-то уязвить Гитлера. Этим занялся командующий авиацией военно-морского флота генерал-лейтенант Семен Федорович Жаворонков, впоследствии маршал авиации. Он предложил наркому военно-морского флота адмиралу Николаю Герасимовичу Кузнецову отправить на Берлин дальнюю флотскую авиацию.

Для налетов на столицу нацистской Германии выделили 1-й минно-торпедный полк, которым командовал полковник Евгений Николаевич Преображенский. На вооружении полка состояли самолеты-торпедоносцы ДБ-3 (дальние бомбардировщики, созданные в конструкторском бюро Сергея Васильевича Илюшина).

Постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) о создании Ставки главного командования Вооруженных сил СССР. 23 июня 1941

Подлинник. Машинописный текст. Правка — автограф И.В. Сталина. [РГАСПИ. Ф. 17. Оп.166. Д. 659. Л. 22]

Первый налет оказался психологически выигрышным, потому что немцы никак не ожидали увидеть в небе советские самолеты. Последующие полеты были менее удачными. Участвовало в них небольшое число самолетов. Особого урона немцам они не нанесли. Но налеты на Берлин имели психологическое значение.

Однако же собственная пропаганда не могла утешить вождя, когда через несколько дней после начала войны ему открылась истинная картина происходящего.

Заместитель начальника отдела охраны руководства страны старший майор госбезопасности Дмитрий Николаевич Шадрин вспоминал, как его 22 июня 1941 года вызвали в Кремль:

«Приехал я вместе с Серовым. Там уже были Берия и Молотов. Сталин говорит:

— Надо подобрать такое место, где можно было бы укрыться от бомбежки и работать.

Берия отвечает:

— Вот товарищ Шадрин знает всю Москву, он найдет.

Мы с Серовым ушли.

Тот спрашивает:

— Куда поедем?

— На улицу Кирова: там штаб — большое здание, а рядом особняк — детский туберкулезный диспансер.

Я, когда еще работал начальником 3-го спецотдела, хотел занять его под конспиративную квартиру. Несколько раз звонил наркому здравоохранения Г. А. Митереву, но тот все не разрешал. И вот, когда мы в этот раз с Серовым туда приехали, встречает нас заведующий диспансером:

— Что, опять?!

— Ну, сегодня уже окончательно, — говорю ему.

Прошли мы внутрь, все посмотрели. Потом пошли с Серовым в штаб. А я знал, там у них был прорыт подземный туннель с выходом прямо на перрон станции метро “Кировская”. Но мы еле-еле по нему прошли. Говорю заместителю начальника штаба:

— Давай, к шестнадцати часам чтобы все очистить! Чтоб весь этот проход был свободным!

Докладываю Берии:

— Там находится детский диспансер, надо с наркомом согласовать, чтобы его перевезли.

— Ну иди к себе в кабинет, позвони ему. Так прямо и скажи: “По приказу Сталина освободить к четырем часам!”

Звоню Митереву:

— Сегодня окончательно решено, есть приказ Сталина.