Лаврентий Берия. История, написанная кровью: читать начало книги онлайн

Подлинник. Машинописный текст. Подписи — автографы И.В. Сталина и К. Радека. [РГАСПИ. Ф. 558. Оп.11. Д. 186. Л. 117]

Когда-то Карл Радек имел право напрямую обращаться к вождю, которого интересовало его мнение

Его взяли в ОГПУ после службы в пограничных войсках. Отправили в Центральную школу НКВД в Москве. После переподготовки в 1937 году оставили в центральном аппарате наркомата.

Кубаткин организовал ликвидацию Карла Радека, бывшего члена ЦК партии и одного из руководителей Коммунистического Интернационала. Радек, известный в партии человек, был приговорен к десяти годам тюремного заключения по мнимому делу «антисоветского троцкистского центра». Такой же срок получил бывший нарком финансов Григорий Яковлевич Сокольников.

«Радек и Сокольников, — докладывал в ЦК КПСС в июне 1956 года председатель КГБ Иван Серов, — среди своих сокамерников стали утверждать о своей невинности и о инсценировании всего процесса. В мае 1939 года было принято решение о их “ликвидации”. Имеющиеся в архиве КГБ документальные данные свидетельствуют о том, что убийство Радека и Сокольникова проводилось под руководством Берия и Кобулова в соответствии со специально разработанным планом».

В 1961 году генерал-лейтенант госбезопасности Петр Васильевич Федотов, вызванный для объяснений в ЦК, рассказал, что материалы, относившиеся к бывшим руководящим работникам, Берия докладывал лично Сталину, который и решал их судьбу. «Убийства Радека и Сокольникова, — сообщил Федотов, — было совершено по указанию Сталина».

«Непосредственное осуществление этих актов, — докладывал председатель КГБ Серов, — было возложено на работников 2-го отдела НКВД СССР — старшего оперуполномоченного Кубаткина, оперуполномоченного Шарок и специально подобранных людей из числа арестованных, которые в секретном порядке выехали для выполнения задания в Верхне-Уральскую и Тобольскую тюрьмы, в которых содержались Радек и Сокольников».

Григорий Федорович Шарок после убийства Сокольникова был сразу назначен Берией заместителем наркома внутренних дел Казахстана и благополучно прослужил в органах до выхода на пенсию в 1954 году.

Петр Кубаткин, служивший во 2-м (оперативном) отделе Главного управления госбезопасности, в мае 1939 года лично руководил убийством Карла Радека, содержавшегося в Верхне-Уральской тюрьме.

«Первый раз, — установила комиссия под руководством председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Николая Михайловича Шверника, — он возил с собой некоего Мартынова, якобы заключенного (личность не установлена), который был помещен в одну камеру с Радеком, преднамеренно учинил с ним драку, но убить Радека не смог и был увезен Кубаткиным из тюрьмы.

Через несколько дней Кубаткин вновь приехал в тюрьму с другим заключенным по фамилии Варежников. Этого заключенного также поместили в камеру к Радеку. На следующий день, 19 мая, Варежников, спровоцировав драку, убил Радека».

Н.М. Шверник. [РГАСПИ. Ф. 421. Оп.1.Д. 859]

В послесталинские времена председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Николай Шверник занимался расследованием преступлений Берии

Сохранился акт о смерти Радека, составленный администрацией тюрьмы:

«При осмотре трупа заключенного Радека К.Б. обнаружены на шее кровоподтеки, из уха и горла течет кровь, что явилось результатом сильного удара головой о пол. Смерть последовала в результате нанесения побоев и удушения со стороны заключенного троцкиста Варежникова».

«В действительности, — говорится в заключении комиссии Шверника, — под фамилией Варежников был зашифрован Степанов И. И., бывший комендант НКВД Чечено-Ингушской АССР, арестованный в феврале 1939 года за серьезные должностные преступления.

В ноябре того же года по указанию Берия Степанов освобожден из-под стражи. В постановлении о прекращении дела указано, что он выполнил “специальное задание”, имеющее важное государственное значение».

Берия распорядился вернуть его в кадры. Ивана Ивановича Степанова определили в особые отделы (военную контрразведку). До ареста он имел спецзвание лейтенанта госбезопасности. Теперь пришлось начинать с младшего лейтенанта и должности старшего оперуполномоченного в артиллерийском полку. Быстро дослужился до капитана госбезопасности.

Берия позаботился и о других своих подручных. Они стремительно пошли вверх по карьерной лестнице.

Старший оперуполномоченный Кубаткин стал секретарем партийного комитета Главного управления госбезопасности, а вскоре Лаврентий Павлович поставил его во главе Московского областного управления НКВД.

Петр Федотов служил в главном управлении государственной безопасности НКВД заместителем начальника 2-го отдела. После завершения операции получил повышение и стал начальником отдела. Со временем возглавил внешнюю разведку.

Столичные аппаратчики сразу осознали, что Лаврентий Павлович наделен особыми полномочиями. Не успел он появиться в Москве, как член политбюро и секретарь ЦК Андрей Андреевич Андреев попросил ознакомиться со списком писателей, которых собирались отметить государственными наградами.

И в докладной записке Сталину это особо отметил:

«Направляю Вам проект Указа Президиума Верховного Совета СССР о награждении советских писателей, внесенный в ЦК. Список представленных к награждению писателей был просмотрен т. Берия. В распоряжении НКВД имеются компрометирующие в той или иной степени материалы на следующих писателей… Просмотрев совместно с тов. Берия эти материалы, считаю…»

А в списке писатели, которых начальство отмечало и отличало, награждало орденами, премиями, высокими званиями и депутатскими мандатами. Выходит, на Лубянке собирали материалы на всех заметных писателей? А дело вождя определить их судьбу: кого сажать, а кого награждать.

В роли первого замнаркома Берия сразу понял, какие поручения ему предстоит исполнять. 25 октября 1939 года его новые подчиненные арестовали жену члена политбюро и председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Ивановича Калинина, перед которым Берия еще недавно заискивал.

Екатерина Калинина вспоминала:

«Под предлогом осмотра мебели, которую я намеревалась приобрести, меня на автомашине вывезли из Кремля, где я проживала. Около памятника Минину и Пожарскому в машину сел неизвестный мне человек в форме сотрудника НКВД. Я была доставлена в здание НКВД на Лубянской площади, где этот сотрудник объявил, что я арестована, после чего меня поместили в одиночную камеру внутренней тюрьмы. Ночью меня на допрос вызвал следователь Иванов и, сразу назвав меня шпионом, стал требовать показаний, с кем я была по шпионажу связана».