Лаврентий Берия. История, написанная кровью: читать начало книги онлайн

Доклад прочитал новый заведующий отделом руководящих партийных кадров ЦК Георгий Максимилианович Маленков. Выступавшие вслед за ним на пленуме ораторы призывали «не обвинять людей огульно, отличать ошибающихся от вредителей».

Критика «перегибов», организованная Маленковым, для людей понимающих означала, что работой наркома внутренних дел недовольны: эра Николая Ивановича Ежова, похоже, заканчивается.

Маленков покритиковал и вызванного на пленум друга Берии первого секретаря ЦК компартии Азербайджана Мир Джафара Багирова:

— Ты расстреливаешь списками, даже фамилий не знаешь…

Тот быстро нашел оправдание:

— Окопавшиеся в аппарате Азербайджанского НКВД враги сознательно путали документы.

Претензий к Багирову у Сталина не было, поэтому критическое замечание Маленкова осталось без последствий.

Президиум Верховного Совета СССР присвоил имя Ежова школе усовершенствования командного состава пограничных и внутренних войск НКВД. Наверное, это было приятно Ежову, но подарок невелик — его именем назвали не город, а всего лишь подчиненную ему же ведомственную спецшколу. И партийный рост его остановился: в Политбюро Ежов так и не вошел, остался кандидатом.

Николай Иванович отправил Сталину рукопись своего труда «От фракционности к открытой контрреволюции» с короткой запиской:

«Очень прошу просмотреть посылаемую работу. Это первая глава из книги о “зиновьевщине”, о которой я с Вами говорил. Прошу указаний».

Сталина писательские амбиции Ежова, похоже, совсем не порадовали. Он не для того назначал Ежова наркомом внутренних дел, чтобы тот писал книги. Книги и без него есть кому писать. Очевидно, Сталин убедился, что Ежов больше думает о своем положении и престиже, вместо того чтобы полностью отдаться порученному ему делу. Этот вывод не мог не привести к роковым для Ежова последствиям.

А Ежов пожелал еще и стать ответственным редактором журнала ЦК «Партийное строительство», выходившего раз в две недели. Самолюбию малограмотного человека льстило сознание, что он теперь редактирует журнал. И это тоже не могло понравиться Сталину.

В 1938 году Ежов отправил в ЦК, Верховный Совет СССР и Верховный Совет РСФСР записку с предложением переименовать Москву в Сталинодар. Хотел услужить хозяину, сделать ему приятное, но не угадал.

Вождь чувствовал, что переименование столицы будет плохо воспринято. И разозлился на Ежова. Хорошо, когда есть преданный и неутомимый исполнитель. Но неумный нарком стал его раздражать… Сталину понадобился новый человек на Лубянке. Столь же безжалостный и преданный, но более сообразительный.

Хрущев вспоминал, как Сталин словно невзначай заметил:

— Надо бы подкрепить НКВД, помочь товарищу Ежову, выделить ему заместителя.

И обратился к Николаю Ивановичу:

— Кого вы хотите в замы?

Тот ответил:

— Если нужно, то дайте мне Маленкова.

Георгий Маленков уже служил заместителем Ежова в аппарате ЦК и сменил Николая Ивановича на посту заведующего отделом.

Сталин умел делать в разговоре паузу, вроде бы обдумывая ответ:

— Да, конечно, Маленков был бы хорош, но Маленкова мы дать не можем. Маленков сидит на кадрах в ЦК, и сейчас же возникнет новый вопрос, кого назначить туда? Не так-то легко подобрать человека, который заведовал бы кадрами, да еще в Центральном Комитете. Много пройдет времени, пока он изучит и узнает кадры.

На этом разговор вроде закончился. А через какое-то время вождь опять поставил перед Ежовым прежний вопрос:

— Кого вам дать в замы?

На этот раз Ежов никого не назвал.

Тогда Сталин предложил сам:

— А как вы посмотрите, если дать вам заместителем Берию?

Лаврентий Павлович находился там же, в кабинете Сталина.