С улыбкой смотря на правителя, добавил, переходя на более формальный тон.
— Теперь у меня есть клиент и законное право находиться на свободе, Ваша Светлость.
Стопалов подпёр подбородок рукой, переводя взгляд с него на меня и обратно. Он, кажется, приободрился даже. А вот его советник, напротив выглядел заметно озадаченным.
— Не боишься, что мстить тебе начнут?
Юрист коротко рассмеялся.
— Кто? Много тех, кто с нами тогда схлестнулся, в живых осталось? Да и нет больше моего рода. Это им нужно бояться, чтобы я кровь лить не начал.
Я почувствовал, как внутри ворочается раздражение. Произвести впечатление на князя — это неплохо. Как и давление на противоположную сторону. Но мы прибыли сюда, чтобы обсудить мирный договор с его условиями. А не полюбоваться, как пара старых смертных разной степени трухлявости, перебрасываются фразами.
Впрочем вмешиваться в их беседу не пришлось — спустя секунду вновь послышался голос Олега Стопалого. Который решил вернуться к изначальной теме беседы.
— Выходит, этот Соболев — твой клиент? Я даже задержусь, чтобы на это посмотреть.
Скользнув по мне взглядом, добавил.
— Чего он желает?
Промолчать, не озвучив свои требования, стоило мне немалых усилий. Но всё же получилось. А за спиной зазвучал голос юриста.
— В соответствии со статьями тридцать пять, часть вторая, и тридцать шесть, часть третья, Дворянского Кодекса, мой клиент требует…
Князь поднял руку.
— Понятнее. Без крючкотворства этого. Князь перед тобой — всё от моей воли сейчас зависит. А не от буковок ваших затхлых.
Берестнев, который и до того довольным не выглядел, теперь смотрел на меня со свирепой злобой. А вот Коршунов разглядывал с откровенным интересом. Порой, как ему казалось, незаметно, скашивая взгляд на свою дочь. Со свободными руками и одетую в неплохое платье.
Вот Харенеев, после короткой паузы, заговорил вновь.
— Мой клиент — глава Соболевых. Сначала Берестневы с Коршуновыми их к стенке прижали. Буквально — остатки рода под горой спрятались. Но потом коалицию разбили. Коршуновых к устному миру склонили. А Берестневых сломали бы, не призови ты, княже, к замирению.
Стопалов свёл кустистые брови к переносице. И тихо проскрипел.
— Вот как, значит? Сломали бы? А доказать ты свои слова сможешь, граф?
Интересно — это действительно так печать Тихе сработала? Что тогда будет, если второй раз её запустить? Из окна императорская дочь выпадет, да так, что я её девственности сразу лишу. Потом наследником стану, а через неделю и на престол взойду. Надо попробовать — хотя бы ради интереса.
— Коршунов сможет подтвердить силой слова о том, что вышли они из войны после переговоров. А Вячеслав Берестнев расскажет о том, как совсем рядом с крепостью гибли его воины. Если вы решите призвать их к ответу и вынудить отвечать.
Один из смертных, стоявших за спиной Берестнева, передёрнул плечами. А спустя секунду я узнал в нём того самого бойца, что был отпущен с посланием. После чего в голову пришла ещё одна мысль — все пленные воины Берестневых, до сих пор находились в хранилище. Проведя там полтора десятка часов и наверняка изрядно озверев.
Почувствовавший мои мысли Харп почти сразу отреагировал — прислал мыслеобраз, в котором было запечатлен участок свёрнутого пространства. Разделённый на две части, в одной из которых были солдаты Берестневых, а во втором — танцовщицы «Бешеных медведей». Надо бы вернуть их, наверное. И убедиться, что те не помчатся сходу жаловаться.
Просмотрев присланный образ, я повернул голову в сторону князя.
— Ещё пленных мы предоставить готовы. Солдат рода Берестневых, которые подтвердят, что мы под стенами их крепости родовой их пленили.
Старый аристократ перевёл взгляд на меня. Медленно кивнул. Посмотрел на моих противников.
— Готовы слово своё сказать, да силой его подтвердить? Так всё было, как они говорят или иначе? Может своя версия у вас есть?
Сидящие напротив мужчины переглянулись. Они уже поняли, что всё пошло не так. И похоже сейчас прикидывали, насколько серьёзными могут стать потери из-за внезапного поворота событий.
Что примечательно — в сторону княжеского советника они даже не смотрели. Тогда как тот, попеременно бледнел и краснел, нервно дёргая уголками губ.