В ответ старик усмехнулся. И глянув на сочную задницу прошедшей мимо официантки, обтянутую плотной тканью, пожал плечами.
— Лицедей скорее всего сам письмо и послал. Или звонок кому-то поручил сделать.
Поняв, что я всё ещё вопросительно смотрю на него, добавил.
— Любят они убийствами своими похвастаться. А чтобы их случайно не проигнорировали, всегда кого-то из верхов оповещают. Обычная стража может и на кого-то ещё списать, а Лицедеям слава нужна.
Этот момент я как раз понимал. Чем больше говорят об искусстве какой-то отдельно взятой ночной жрицы, тем дороже стоит её время. То же самое правило касается любых наёмников — от гоплитов до экипажей триер.
Но заход через канцелярию князя всё равно казался странным. Теперь, в работе местных органов власти я немного разбирался. Отлично представляя себе разницу между канцелярией удельного князя и российского императора. Если во втором случае, речь шла о бюрократической махине, которая едва-ли не дублировала правительство, то в первом, по сути имелся в виду, самый обычный секретариат.
Сам Харенеев, оглянувшись по сторонам, упёрся взглядом в моё лицо.
— Вернёмся к нашему вопросу. Чего вы хотите добиться от замирения?
Окружив наш столик пологом тишины, я тихо хмыкнул. Оглянулся, зацепившись взглядом за декольте блондинки, что сидела через два столика от нас.
От Харпа, который проследил за моим взглядом, чуть плеснуло силой. Сама блондинка тут же дёрнулась, изумлённо расширив глаза и обхватив пальцами свою просевшую грудь.
Укоризненно покосившись на соболя, я устремил взгляд на Матвея.
— Победы.
Тот слабо усмехнулся.
— Этого на ратном поле желать следует, Алексей Валерьевич. А на замирении у князя удельного, про другое думать нужно.
На миг замолчав, продолжил.
— Он должен аргументы сторон выслушать, к сведению их принять и потом решение вынести. Кому что по мирному договору полагается.
Варвара, которая с интересом прислушивалась к беседе, сразу же уточнила.
— А если кто не согласится и войну решит продолжить?
Юрист чуть повернул голову и расплылся в улыбке.
— Так не получится. Все претензии, которые есть — озвучиваешь у князя. А когда тот решение выносит, то всё. Считай, оно в граните высечено. Если спорить станешь — тебя с тем гранитом на шее в озере и притопят.
Снова посмотрев на меня, юрист продолжил.
— Оттого и спрашиваю — что подойдёт в качестве победы? Хотите родовые земли вернуть? Компенсацию деньгами получить? Имуществом?
Я задумчиво нахмурился. А вот Варвара снова влезла в разговор.
— Родовое гнездо каждый вернуть захочет. Не найдётся тех, кто отвернется.
Знаток законов грустно усмехнулся.
— По-разному случается. Но вот, что я точно могу сказать — родовую крепость вашу точно с землёй сровняют. И всё остальное уничтожат. Вернут выжженную землю.
Дева было снова открыла рот, собираясь что-то сказать. А я махнул рукой, заставляя её прерваться. После чего взглянул на мужчину.
— Как много мы сможем потребовать?
Мысль о том, чтобы договариваться с теми, кто желал меня убить, была противоестественной. Но я и не собирался в самом деле идти с ними на примирение. Рассматривая переговоры под крылом князя лишь в качестве компонента тактики.
Харенеев, после недолгого раздумья, развёл руками.