Правда, как скоро выяснилось, об этой проблеме подумали заранее — около второго выхода нас ждали слуги, готовые выступить проводниками. Раздражённые противники оказались куда быстрее, так что по широкому коридору мы двинулись в одиночестве. И молча — несмотря на то, что я отлично чувствовал ликование соратников, никто из них высказываться не спешил. Наталья, про которую её отец, кажется полностью забыл, озвучивать своё разочарование тоже не собиралась.
Вот только добраться до гостевого зала не вышло. Сначала снизу повеяло паучьей силой. А потом я услышал яростную перепалку — кто-то хотел подняться наверх, тогда как охрана отчаянно пыталась его не пропустить.
Сидящий на моём плече Харп оскалился — паучьи ароматы соболю нравились не больше, чем мне. Я же прислушался к доносящимся голосам.
— Князю нужно немедленно создавать ополчение! Эту проблему не решить гвардией. Всех, кого можно и так отправили. Слышишь? Охотники не справятся. Пропусти меня! Немедленно!
Следом зазвучал голос одного из тех самых гвардейцев, заверявших Его Сиятельство, что отец примет его, как только сможет. Но до того момента ему стоит обсудить вопрос с командиром гвардии. Или с одним из княжеских советников.
Ещё один сын князя? Который по какой-то причине занимается Лабиринтами?
Несколько секунд подумав, я быстро зашагал вперёд, опередив нашего сопровождающего. Спустившись по лестницу, глянул на разъярённого худого смертного в красном мундире с чёрными вставками, которому преграждали дорогу солдаты. И миг помедлив, заговорил, привлекая к себе внимание.
— А правду говорят про Лабиринты? Что если там вино сделать, оно на амброзию похожим выходит?
Глава XVI
Будь на моём месте олимпийский бог, тот наверняка повёл бы себя иначе. Наверняка постарался бы подслушать, выяснив о чём идёт речь. А потом использовать информацию в качестве оружия, с тем чтобы получить для себя какую-то выгоду.
Но я был эллинским титаном. Дикой первозданной мощью Хаоса, как звали нас те же самые олимпийцы. Хотя, на самом деле, с точки зрения происхождения, мы с ними не отличались. Дело лишь в том, что они решили обособиться.
В любом случае — Лабиринты меня живо интересовали. А контакт с одним из сыновей князя, пусть и явно не самым любимым, был хорошим шансом получить информацию.
Поэтому я и озвучил этот вопрос. Странный, прозвучавший не к месту, а ещё заданный настолько звучно, что на момент в мою сторону обернулись все, включая гвардейцев. Я же воспользовался ситуацией и устремив взгляд на того самого худощавого смертного, поинтересовался.
— Сколько человек тебе нужно? Мы можем это где-то обсудить?
На момент задумавшись, тот непонимающе поморщился, видимо не понимая, кто с ним говорит. Но всё же кивнул. Сделав шаг назад, скользнул взглядом по гвардейцам.
— Передайте отцу, что если он не объявит о сборе ополчения, я сам этим вопросом займусь.
Те переглянулись и один из них без особой уверенности ответил.
— Так это… Мятеж ведь это, Ваше Сиятельство.
Княжеский сын оскалил зубы.
— Думаешь лучше, если столица в пустошь превратится? У тебя самого семья здесь? Представляешь, что будет, если настоящий прорыв грянет?
Гвардеец, что сказать, не нашёлся. А взгляд принца метнулся ко мне.
— Говорить тут не о чем. Хочешь помочь — сегодня в пять будь на Старокаменной площади. Там общий сбор добровольцев. Определимся, кто и как пойдёт.
Беседовать со мной он и правда не стал — крутнувшись на месте, удалился. Удержав Харпа, который хотел нагнать смертного и вырвать ему сердце, я дождался своего сопровождения. Пусть поговорить с принцем не вышло, но точку сбора, он мне обозначил. По сути пригласив явиться для рейда в Лабиринт. Речь ведь однозначно шла о них.
В гостевом зале, который оказался чем-то вроде роскошной гостиной, с небольшим прудом, парой диванов, креслами и низенькими столиками, на которых прислуга выставила чай со сладостями, мы оказались спустя несколько минут. А ещё через двадцать пять нам принесли договор. В приложении к которому были скрупулёзно перечислены объекты собственности, которыми ранее владел род Берестневых.
Вот так я стал владельцем отеля, двух жилых зданий, ресторана и сорока процентов оперы. Той самой, которую недавно разрушил Харп.
Удобно устроившийся на моём плече соболь, строчки про оперу тоже прочитал. Правда, никакого желания извиниться за разрушения, не проявил. Вместо этого испытав бурное ликование. Мол он был полностью прав — здание принадлежало врагу. Теперь то уже нет. Но раньше — да. А значит, никакой ошибки допущено не было.
Первый сюрприз ждал меня около двух жилых домов, что стояли рядом друг с другом. Для начала — это были не особняки, как я почему-то ожидал, а многоэтажные постройки. Которые обслуживала управляющая компания, из которой сразу после её передачи уволился директор.
Харенеев настаивал, что мы можем решить вопрос законными методами, попросту обратившись в суд. Не говоря о том, что с какой-то точки зрения, это тянуло на открытое нарушение княжеского указа о замирении.
Но я решил не тратить время. Приказав соболю накрепко запомнить запах сбежавшего директора, выбрал среди немногочисленных сотрудников того, чей эмоциональный фон показался самым честным и немедленно его повысил. После чего оставил разбираться с делами.
Изначально я планировал поселиться именно в этих домах. Но те оказались совсем не такими, как ожидалось. И пусть несколько квартир благополучно пустовали, боюсь проживание в них, окажется сильным ударом по репутации. Так и представляю, как встречаю князя, выходя на крыльцо подъезда, откуда следом вываливается заспанный смертный в спортивном костюме, собравшийся в магазин за хлебом. Такое себе.