Аристократка, закинувшая ногу на ногу и взиравшая на нас с видом победительницы, хлопнула ресницами.
— О чём ты?
Я улыбнулся.
— О твоих проблемах с семьёй. Всё так плохо, что ты желаешь победы нам, а не им?
На момент та смешалась. Потом, с яростью глянув на меня, открыла рот, чтобы озвучить отповедь. Но желание не сошлось с возможностями — слов у смертной так и не нашлось. В итоге, та просто отвернулась, смотря в окно и недовольно пробормотала.
— Больше и слова от меня не услышишь.
Усмехнувшись, я взглянул на Варвару.
— Техника, которая принадлежит какой-то третьей стороне, там имеется?
После недолгой паузы, дева кивнула. И услышав мой приказ отправляться к аэропорту, тронула автомобиль с места. Всё же возвращаться сейчас к Лабиринту, было нерационально. Мой каркас был полон бурлящей трофейной энерги после схватки с лешим. К повторному серьёзному бою я не готов.
Конечно, раньше внутрь Лабиринта забирался смертный, благополучно вернувшийся живым. И, судя по его словам, ничего опасного внутри не водилось. Но чем бы ни были эти Лабиринты, они точно взаимодействовали с паучьей силой. А раз так — реакция на появление внутри эллинского титана, свободного от её пут, могла оказаться непредсказуемой. Что намекало — на разведку стоит отправляться полным сил и готовым к битве.
К тому же, судя по всему, нам требовалось отыскать юриста. Это слово использовали в разговорах люди Соболевых, так что значение я понимал — знаток законов. Который сможет развернуть ситуацию в нашу пользу.
Варвара объехала большую выбоину на дороге, а на заднем сиденье зазвучал голос Натальи.
— Раз вы собираетесь на переговоры, может просто отпустите меня? Зачем вам теперь заложница?
Покосившись на неё, я усмехнулся.
— Сегодня заложница, завтра наложница. Ты разве спешишь домой?
На момент она плотно сжала губы, сверля меня взглядом. Потом яростно выпалила.
— Не знаю, что ты там себе придумал, но с семьёй у меня всё отлично. И да — я хочу домой. Лучше бродить по лесам голой и жить с медведями, чем оказаться с тобой в одной постели.
Иронично хмыкнув, я окинул её взглядом.
— Занятные у тебя пристрастия в плане любовных игрищ. Многие мужчины соглашались надевать медвежью шкуру?
Договорив, я вернул внимание на дорогу. А сзади послышался ошеломлённый выдох.
— Да как ты… Тебя четвертуют! Грязный…
Ойкнув, она вдруг осеклась. И тут же зазвучал спокойный голос Софьи.
— Теперь он мой господин. Оскорбишь ещё раз — выколю тебе глаз. Или ещё что сделаю. Следи за своим языком.
Оглянувшись, я увидел, что рыжеволосая держит в руке тот самый короткий нож, который до того сама же одалживала дворянке. Только теперь его остриё упирается прямо в рёбра Коршуновой.
Под моим взглядом, девица оружие сразу убрала. А Наталья, обиженно покосившись на неё, окатила меня волной молчаливого возмущений и снова уставилась в окно.
Так мы и доехали до аэропорта. В полной тишине и без отвлекающих разговоров. А вот дальше возникла небольшая проблема. Чтобы попасть на территорию, требовалось поочерёдно преодолеть два поста с шлагбаумами. На каждом из которых дежурили Одарённые, регулярно общающиеся друг с другом при помощи раций. Ещё один вид связи, который здесь был доступен абсолютно всем — пользоваться им могли и самые обычные люди.
Для нас это означало невозможность заехать внутрь на автомобиле. По крайней мере, проделав это незаметно. Пробиваться с боем и поднимать шум, в мои планы не входило. Потому пришлось покинуть транспорт и наложить печать маскировки на каждого из спутников. После чего двинуться всё к тому же входу и обойти посты охраны пешком.
Естественно, здесь имелась защитная система. Но она работала в режиме наблюдения — машины регулярно сновали в обе стороны. Да и резонов для её перевода в режим глухой обороны не было. Вряд ли княжеские солдаты считали, что война трёх местных родов может их зацепить.
Что до сигнальных артефактов, маскировочная печать Прометея позволила проскользнуть мимо них, не вызвав тревоги. А вот дальше наступила пора самой сложной задачи — выбора самолёта.
Начнём с того, что видел я их впервые. Внутри было стойкое ощущение, что подобная техника мне встречалась. Но оно присутствовало на уровне подсознания, как любил выражаться Койос. Как наутро после попойки с Дионисом. Когда проснувшись после энного количества бочонков амброзии, смотришь на деву, которая тебе улыбается и пытаешься вспомнить — спал ты с ней вчера или нет? А если спал, то как её зовут и кто она вообще такая?