Довольно усмехнувшийся старик, проводил взглядом паренька и обернулся к нам. Обнаружив устремлённые на него изумлённые взгляды дев, сразу же всплеснул руками.
— Даже не вздумайте меня титуловать. Рода давно уже нет, земель тоже. Я обычный юрист. С небольшими привилегиями.
Справа послышалось деликатное покашливание — обернувшись, я увидел рослого мужчину с полностью лысой головой. Который взирал на нашего нового знакомого с некоторой печалью.
— Всё-таки нашёл лазейку? Зачем, Матвей Порфирьевич? Неужто мести до сих пор жаждешь?
Тот небрежно махнул рукой.
— Какая месть, Лаврентий? Столько лет прошло. Всё давно былью да мхом заросло. Косточки хочу разогреть старые. Скучно тут у вас.
Лысый смертный тяжело вздохнул. Качнул головой.
— Ты же понимаешь — всех, кто в договоре упомянут, я оповестить буду должен. Без этого никак.
Старичок с деланным безразличием пожал плечами.
— Конечно. Извещай. Только договор соблюдён полностью. Я его сам составлял — нерушимый контракт. И я ему в точности следую.
Его собеседник, которого назвали Лаврентием, слегка улыбнулся.
— Следуешь. Но сам знаешь, что начнётся, когда все узнают, что ты на…
Осёкшись, миг помолчал и поправился.
— Когда узнают, что ты решил в мир выйти.
Юноша, стоявший за стойкой, вынырнул из той самой двери, куда совсем недавно зашёл. Сжимая в одной руке объёмистую кожаную сумку и катя второй большой, потёртый чемодан. Матвей, который собирался озвучить ответную реплику, сразу же сменил приоритеты. Шагнув вперёд, забрал у него сумку. Потом перехватил ручку чемодана и кивнул в сторону другой двери, что располагалась дальше по коридору.
— Я переоденусь и вернусь. Одна минута, не больше.
Рванув к цели, на секунду притормозил. Глянул назад.
— Вы только не уходите никуда.
О чём технически идёт речь, я уже приблизительно понимал. Заключёный и скреплённый силой договор. Судя по всему, запрещающий ему покидать это место, пока смертный не отыщет себе нового клиента. Хотя я с трудом мог представить, какой в этом был смысл. И ещё меньше понимал, как некто может добровольно такое заверить собственной силой, да ещё самостоятельно прописать все условия.
Спустя секунду старик скрылся за дверью. А вот лысый мужчина задумчиво уставился на нас, присматриваясь к родовому гербу на наших с Варварой мундирах.
— Соболь… Не припомню такого герба. Как вы здесь оказались?
Вопрос прозвучал без угрожающей подоплёки. Скорее устало. Да и все те Одарённые, что ранее высыпали в сад, больше в поле моего зрения не попадались. Определить, где именно они находятся, не поднимая тревоги было сложно — внутренние стены оказались защищены артефактами. Достаточно мощными и чувствительными, чтобы заметить мой интерес. Пожалуй, преодолеть подобное препятствие незамеченным, не смог бы и Харп.
Варвара, которая в подобных ситуациях обычно рвалась вперёд, на сей раз молчала. Потому я заговорил сам.
— Род Соболевых. Прибыли на встречу с князем.
Смертный задумчиво наморщил лоб.
— Соболевы… Подождите-ка… Те самые, что с Берестневыми где-то на севере схлестнулись?
Выражение его лица резко изменилось — теперь оно светилось неподдельным изумлением. Да и заговорил он вновь в ту же самую секунду. Не дожидаясь нашей реакции.
— У вас же там крошечный род, захудалый. Свинопасы уральские, из грязи не вылезающие. Как вы…
Прервавшись, он окинул взглядом стены коридора. Без слов давая понять, о чём идёт речь. Я же почувствовал, как внутри снова ворочается злость. Положение в обществе. Или социальный статус, как его называл Койос. С точки зрения смертных, не менее важная вещь, чем сама их жизнь. А порой и важнее.
Вот и сейчас, этот мужчина демонстрировал разновидность презрения, смешанного с пренебрежением. В адрес эллинского титана.