— На подхвате он всегда стоял.
Договорив, она ещё секунду постояла на месте. Потом, сдвинувшись в сторону, опустилась на одно колено около мёртвого главаря банды, принявшись обшаривать его карманы.
Я же повернул голову к официантке, которая шокированно пялилась на тела.
— Мы компенсируем неудобства. Жаль, что не получилось насладиться трапезой.
Она выдавила что-то неразборчивое, попятившись назад. А я бросил взгляд на Варвару, которая уже доставала из кармана бумажник и двинулся к выходу. В качестве казначея пока выступала именно она — я пусть и захватил горсть разноформатных монет из захваченных в осадном лагере трофеев, но в местных ценах ориентировался слабо.
Что до бумажных денег, которыми они все активно пользовались, те вовсе приводили в изумление. Какую ценность может иметь кусок бумаги? Золото или серебро — понятно. Его всегда можно переплавить в слиток. Но что делать с банкнотой? Костёр развести?
Харп снова взлетел мне на плечо. Сам же я, схватив за плечо тощего смертного, потащил его на улицу. Он попытался было заговорить, но я жестом прервал бандита. И поволок его дальше — к автомобилю.
Около него отпустил последнего из разбойников. Глянув в его переполненные страхом глаза, поинтересовался.
— О каких слизняках ты говорил?
Его взгляд моментально забегал по сторонам.
— Чепуху я нёс, Ваше благородие. Сам не знаю зачем. Ни в чём я не виноват. Отпустите, а? У меня мать больная — за ней ухаживать надо.
За моей спиной тут же послышался спокойный голос рыжей девицы.
— Брешешь, как дышишь, Лука. Мать у тебя спившаяся просто. А сам ты — ничтожество. Только и мог, что за своим Тохой волочиться, да подпрыгивать по команде.
Щёлкнув языком, с мрачной весёлостью добавила.
— Только сдох твой Тоха. Многие теперь с тобой поквитаться захотят, Лука.
Смертный и правда был трусоват. Стоило ему услышать последние слова рыжей, как того буквально затрясло. Могу поспорить — он был готов разразиться потоком оправданий. Но сделать этого я ему не позволил. Придвинувшись ближе, надавил голосом.
— Рассказывай. Или умрёшь.
Юноша сглотнул. На секунду буквально застыл, как будто став ледяной статуей. А потом торопливо заговорил.
— Не казните только. Не повинен я ни в чём. Тоха это всё.
Втянув ртом воздух, сразу же продолжил.
— Лабиринт тут есть. Неучтённый. Не знаю, как оно так вышло, но не нашли его до сих пор.
Я прищурился. Уточнил.
— И ты туда забирался.
Он часто заморгал.
— Не губите, господин. Знаю, что нельзя было. Но Тоха сказал — так надо. Там улитки эти ползали. Громадные и с раковинами крохотными. В них иногда марки попадались. Мы их продавали. И мясо их тоже на продажу шло. Там каждая, килограмм на пять тянула.
Значит паучья сила в его каркасе появилась после Лабиринта. Выходит, у всех Охотников так? Каждый в какой-то мере отравлен?
По плану я сейчас должен был мчаться к родовой крепости Берестневых. Чтобы оценить её уровень защиты и определиться с дальнейшей стратегией. Залог успеха был в скорости — я предполагал быстро сломить сопротивление более слабого из союзников, а потом взяться за того, кто сильнее. Вместо того, чтобы тратить время, отрубая гидре по одному щупальцу и постепенно очищая захваченные земли, снести обе её головы.
Но и Лабиринт казался важной целью. Смертный был полностью уверен в своих словах — возможно речь действительно шла о месте, которое по какой-то причине неизвестно Надзирающим.
— Как далеко он отсюда?
Взгляд юноши на момент метнулся к лесу. Снова вернулся на меня.