Туз червей: читать начало книги онлайн

– И снова все те же вопросы. Не беспокойся! Твоя мама – крепкий орешек. Я так долго держалась, что последние два месяца ни за что меня не испугают.

И все же у меня есть право беспокоиться. Она кормит меня сказками о том, что к ней все хорошо относятся, что она ест досыта и что она завела друзей. Но я знаю, что это все ложь. Мне уже не семнадцать. Я навел справки.

Условия содержания в российских тюрьмах просто отвратительны. В камерах очень мало солнечного света и свежего воздуха, и в одну камеру, рассчитанную на шесть человек, запросто могут впихнуть тридцать заключенных, которым придется пользоваться одним туалетом. Им разрешается принимать душ лишь раз в неделю, не используя при этом шампунь. Предпочту даже не говорить о качестве их еды и о мышах и тараканах, которыми кишат камеры.

Но самое страшное – это тюремные охранники, которые не гнушаются налево и направо размахивать своими дубинками и даже натравливать собак на так называемых буйных заключенных. Если бы я узнал, что они тронули мою мать, я вполне мог бы прикончить одного из них своими руками.

Все потому, что я не смог ее защитить. Я всю жизнь буду винить себя за свою беспомощность и трусость.

– А ты как? Чем занимаешься? Ты разве не на работе?

В России сейчас около пяти вечера. Я, как обычно, лгу и рассказываю ей о том, как проходят мои дни в «Распутине».

Моя мама почти ничего не знает о моей жизни. Я сделал все, чтобы скрыть это от нее. Она даже не знает, что я играю в покер: она думает, что татуировки на моих щеках – это результат пари, заключенного во время ночной пьянки. По правде говоря, ей бы очень не понравилось, если бы она узнала, что я трачу время на подобную ерунду. Она бы решила, что я становлюсь похожим на своего отца.

У меня не было другого выбора. Помимо моей личной мести как Тито, так и Иакову, с того самого момента, как у меня забрали мать, меня не покидает еще одна мысль: сделать все возможное, чтобы, когда она выйдет на свободу, у нее была та жизнь, которой она заслуживает, но от которой отказалась, сдавшись полиции.

Все деньги, которыми я на сегодняшний день владею и которые я с таким трудом собрал, предназначены для нее. Они надежно спрятаны в банковской ячейке. Это последний год моего участия в WSOP просто потому, что мать наконец-то выйдет из тюрьмы.

И тогда всему: махинациям, покеру, болезненным воспоминаниям – придет конец. Обещаю.

– Береги себя, ладно? – добавляет мама, когда я уже собираюсь отключаться. – Я тебя знаю. Ты сын своего отца.

Ай. Я знаю, что она не пыталась меня задеть, но от этих слов у меня сдавливает сердце.

– Пожалуйста, не говори так.

Похоже, она понимает свою ошибку, потому что тихо извиняется. Я обещаю, что вскоре мы увидимся, и кладу трубку.

Мне требуется несколько минут, чтобы заглушить слезы, выступившие в уголках глаз, и, словно ни в чем не бывало, вернуться к Томасу. Тот, как и всегда, собачится с Розой. Последняя замечает меня и, скрестив руки на груди, раздраженно выдыхает, взметая челку.

Не знаю, из-за разговора ли с мамой, но я вдруг чувствую, как на сердце становится легче. Я останавливаюсь рядом с ней, не отрывая глаз от ее струящейся рубашки из темного шелка – не черного, но, думаю, синего или красного? – и брюк с высокой талией. Совершенно очевидно, что на ней нет лифчика.

Я вспоминаю сладкое прикосновение ее руки к моему бедру и почти сожалею о том, что тогда отказал ей.

– Левий, скажи своему шоферу, что он…

– Ты сегодня очень красивая.

Не знаю, что на меня нашло. Мне просто захотелось сказать ей это, ничего более. Потому что это правда. Она всегда красива, но, видимо, я злюсь сам на себя – за то, что вел себя как последний засранец в тот вечер.

Она с каменным лицом смотрит на меня, несколько растерявшись из-за моего признания. Ее рот закрывается, и она несколько раз моргает, а затем прочищает горло. Томас измученно вздыхает.

– Какой ужас! Ты что, покраснела или мне это снится?

Я удивленно поднимаю бровь, возвращая все свое внимание к лицу моей фальшивой невесты. Ее смущенный вид забавляет.

– Она покраснела?

И все же я не замечаю на ее лице ничего нового. Оно такое же ясное, как и всегда. При мысли о том, что я не способен увидеть того, что посчастливилось увидеть в этот самый момент Томасу, меня наполняет тоска и чувство сожаления, которое, как мне казалось, исчезло уже очень давно.

– Я не покраснела, – категорически отрицает она.

– Она врет.

Моя улыбка становится еще шире. Интересно, почему женщина вроде нее краснеет от такого простого комплимента? Уверен, ей кто-нибудь да говорит это как минимум раз в день, если не больше.

– Любопытно… В будущем… можешь говорить мне каждый раз, когда краснеешь?