Чирчик впадает в Средиземное море, или Однажды бывший советский пролетарий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но она не могла дотянуться до безмятежно спящего человека. Между ними стояло дерево.

Дерево, накрывшее ветвями весь мир. Зловещими чёрными ветвями? Но оно спасало этого человека. Он мог продолжать безмятежно спать. Женщина была не страшна ему до тех пор, пока дерево прикрывало его. Она была больше дерева, больше солнца, больше всего мира, вечная, неизбывная, неминуемая. Но она не могла пройти мимо дерева. Она могла лишь стоять рядом и смотреть.

И он спал, спал спокойно и безмятежно.

Шконкин вдруг увидел, что дерево не зловеще. Это лишь сначала ему так показалось.

Из верхушки дерева росла труба с дымом. Домика с трубой не было – само дерево было домиком с трубой и дымом, домиком, укрывшим человека от зла и беспокойства, домиком с вьющимся из трубы дымом, домиком, в котором можно было спокойно смотреть сны, не беспокоясь ни о прошлом, ни о грядущем…

Он вгляделся в ствол дерева и увидел, что это не совсем ствол. Это, собственно, был совсем и не ствол. Это было лицо. Доброе, мясистое лицо с большим носом, толстыми губами, большими добрыми глазами. Он понял, что это и есть продолжение ступней. Это и был тот человек, что лежал под деревом. На время сна он отдал своё лицо дереву, и теперь оно охраняло его. Оно не дало бы его в обиду никогда и никому. Никакая опасность не была страшна ему.

Шконкин отправил в рот последний кусочек рыбы, затем последний огурец, поставил тарелку рядом с бутылкой шабли, а бутылку взял в руки.

После пары глотков вина он вдруг потерял из виду лицо спящего человека. Теперь стволом дерева была совиная голова. Женщина тянула руку не к человеку – она пыталась удушить дерево, но дерево, голова совы, было слишком мудро, чтобы поддаться ей.

А человек продолжал безмятежно спать. Дерево было ему надёжной охраной. Он был дома, в доме с трубой, в своём детстве, на берегу быстрой холодной реки. Ничто было ему не страшно.

Шконкин вдруг увидел, что листва дерева населена бесконечным количеством вещей.

Там были птицы, цветы, велосипед, двухмоторный самолёт, хорошенькие женские головки, милые детские мордашки, вьюга, печь, сердце, пронзённое стрелой, змея, Калининский проспект, красивая женская грудь, океанский пароход, шахматный слон.

Глоток вина – и всё это исчезло. Но взамен в листве появились почтовая марка с диковинным животным, тлеющая сигарета, бутылка портвейна, рыба, глотающая наживку с крючка, но на крючок не попадающаяся, рукоятка стамески, силуэт Южной Америки, по которой бродили дети капитана Гранта, сопровождаемые отважными друзьями, картинка из детского калейдоскопа, что куплен был доброй мамой в магазине «Детский Мир» за рубль пятнадцать.

Ещё пара глотков вина и из листвы выглянули топор, собачья голова, псовая, большая, очень добрая и ушастая, космическая ракета из книги Беляева, пейсы, старая «Волга», султан Чингачгука, обложка старой потрёпанной книги, пионерский галстук, виноградный лист, бараньи рога, новогодняя ёлка, клешня краба, роза.

В листве была вся жизнь человека, лежащего под деревом, всё хорошее, что когда-либо случалось с ним. Дерево хранило его. Дерево и было этим человеком.