Чирчик впадает в Средиземное море, или Однажды бывший советский пролетарий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ошарашенный, ещё не давши согласия на операцию, пролетарий зачем-то ввязался в обсуждение деталей:

– А как я проверю, что ты мне именно за пятнадцать тысяч сетку поставишь? Может быть, ей красная цена четырнадцать пятьсот? Или вообще мне ржавую отечественную в живот запихаешь, которая двести рублей за рулон на строительном рынке стоит?

Эскулап обиделся:

– Зуб даю! Век воли не видать!

Ответ пациента удовлетворил, но тут же он снова забеспокоился:

– Слушай, какая операция, какая госпитализация? У вас же здесь ПОЛИКЛИНИКА! Ты не смотри, что у меня половина мозгов вытекла, я знаю разницу между клиникой и поликлиникой!

Лекарь посмотрел на больного заговорщицки и шепнул:

– Пойдём, покажу.

Врач отодвинул шкаф, и за ним оказалась неприметная дверь. За дверью было две комнаты, одна операционная, другая – двухместная палата для выздоравливающих больных. Всё обставлено простенько, но со вкусом. В палате даже телевизор есть.

– Ну, как?! – горделиво поинтересовался произведённым впечатлением эскулап.

– Подпольная операционная… Сильно… – только и сумел вымолвить ошарашенный больной.

Не дав прийти в себя, хирург горячо снова зашептал в ухо больного:

– Всё сделаем тип-топ, ты не беспокойся. В пятницу, когда начальство по дачам разъедется. И денег сэкономишь! Только мы с анестезиологом, ассистентка и медсестра будут участвовать. Я тебе ещё сала немного вырежу лишнего! В виде бонуса! И индивидуальный послеоперационный уход тебе обеспечен будет! Не то что в клинике, где на сто больных одна медсестра!

Видимо, у больного тогда через эту шишку слишком много мозгов наружу вылезло, потому что он согласился. Да и неудобно было как-то человека отказом расстраивать, когда он так воодушевился.

Дома пролетарий не стал распространяться о подробностях посещения поликлиники, сказал лишь, что ему, оказывается, срочно операция нужна, которая и назначена на ближайшую пятницу.

В пятницу ранним утром, не завтракамши, как было велено, бывший советский пролетарий вошёл в кабинет ушлого хирурга, откуда немолодая медсестра препроводила его в подпольную клинику, велела раздеться и ложиться на операционный стол. Зачем-то трусы тоже снять велела.

Вокруг операционного стола столпились четверо: уже знакомый весёлый хирург, потирающий в предвкушении счастья руки, анестезиолог и две женщины тоже в белых халатах. Они сосредоточенно ощупывали пролетарский пупок и вели неспешную беседу. Главарь раздумчиво молвил:

– Пупок совсем уберём… Зачем он ему в его возрасте?

Женщины засомневались:

– Да может, сошьёте ему новый пупок? Кто знает, вдруг пригодится.

Интересно, а меня они даже и не спрашивают, нужен ли мне мой пупок, с которым я столько лет вместе прожил и успел к нему привязаться, – горестно подумал пролетарий. – Врача обидеть, видите ли, я постеснялся, поэтому и позволил себя зарезать шайке жуликов. В случае чего они ведь труп мой, наверное, растворят в азотной кислоте, и поди потом докажи, что ты к ним приходил.

Хирург был в таком прекрасном настроении, что без препирательств согласился пошить новый пупок, краше прежнего, и на этом консилиум был закончен. К излишне доверчивому пациенту подступился анестезиолог и ловко вонзил иглу в неизвестно как обнаруженную вену. Больной в последний раз проклял себя за мягкотелость.

…Очнулся он в палате для выздоравливающих. Возле ног его сидела одна из принимавших участие в вивисекции. Она обрадовалась его воскрешению, сделала обезболивающий укол и дала пульт от телевизора. Первым делом пролетарий решил проверить, не забыли ли они про голову. Нет, молодцы, на месте шишки какая-то заплатка стоит. Тогда он попросил сиделку дать ему его мобильник, чтобы успокоить родных и позвать врача. Хотелось поблагодарить его за то, что он всё-таки не зарезал, хотя поступок его не имел разумных объяснений, ибо деньги за операцию ему были уплачены раньше. Поэтому больной проникся к доктору ещё большим, чем до операции, уважением.

Телефон сиделка дала, а вот врач, оказывается, уже уехал. Сегодня пятница, и он очень торопился на дачу. Вообще все уехали, только они вдвоём с ней во всей поликлинике. Она посидит с больным какое-то время, а потом её сменит другая медсестра. Прооперированный включил телевизор и задремал. Это у него всегда так – если телевизор включил, значит, скоро уснёт. Поэтому дома он обычно сразу таймер выключения ставит на десять минут, этого более, чем достаточно.

Неизвестно, сколько проспал больной на этот раз, но проснувшись, обнаружил пропажу своей сиделки. Видимо, она тоже уехала на дачу, сегодня пятница же. Это бы ничего, но сиделка, что должна была сменить первую, не пришла. Пятница.

А тут как назло болит новорождённый пупок, и хорошо бы сделать укол. В туалет опять же хорошо бы. Но это всё полбеды, беда в том, что пока он спал, телефон его в щель между кроватью и стеной провалился и звонит теперь, заливается. Родственники, поди, с ума сходят, а он ведь им даже не сказал, откуда забрать тело, если что. Осторожный хирург не велел никому ничего говорить.

Что делать? Решил больной всё-таки встать попробовать, превозмогая боль. Авось швы крепкие, не разойдутся. Кое-как встал, вышел из палаты, побродил по этажу и нашёл швабру. Шваброй с трудом извлёк из-под кровати сошедший с ума телефон и назвал родственникам адрес, откуда его забрать. Попытался снова лечь, превозмогая боль, но не сумел и пошёл в операционную покурить. Так и курил в ожидании родственников.

Снова зазвонил телефон. Родственники, оказывается, уже приехали и стоят на улице под закрытой дверью. Сторожа нет, пятница. Тогда больной собрал свою одежду, сигареты, телефон и сам пошёл вниз. С шестого этажа он спускался долго, лифт же отключен, все на даче. Слава богу, внизу ему удалось найти дверь, которая открывалась изнутри.

Через неделю бывший советский пролетарий снова приехал в поликлинику – швы снимать. Доктор, увидев его, очень обрадовался и даже не стал ругаться, что больной в его секретной операционной бычки разбросал. Больной тоже не был в претензии. Хирург любовался свежеиспечённым пупком и говорил, что в первый раз ему такой красивый пупок удался. Больной согласился, что с таким пупком теперь надо жить да жить, не умирая.

Но главное, голова пролетарская мозгами разбрасываться перестала, и за это никаких денег не жаль.