– Зачем же я тогда вам нужен? – удивился небыстро соображающий пролетарий.
– Мы просто хотели, чтобы именно вы увидели всё великолепие наших архитектурных замыслов и пляжей!
– Именно я?! – поразился приглашаемый.
Действительно, нужно быть совсем уж безумцем, чтобы показывать что-то этому бывшему пролетарию – для него все собеседники-то на одно лицо, независимо от пола и расы. Он пробормотал растерянно:
– Но ведь у меня семья, и немалая, а один я никуда не езжу.
Пролетарий не стал уточнять, что одного его просто никуда не выпускают из дому, опасаясь, что он может потеряться.
– Прекрасно! – ответил упитанный репатриант. – Тогда мы вам выделим не апартаменты, а виллу!
Странно всё это и опасно, а главное непонятно, откуда ждать удара, – думал наш бывший. Что-то здесь нечисто, но и отказываться не хотелось – любопытно было. Не до конца ещё высохший пролетарский мозг подсказывал, что лучше остаться дома, но склонность к авантюрам всё-таки взяла верх:
– Ладно. Только я сам приеду. На своей машине. И со мной ещё друзья приедут, – сделал ударение на последних двух словах осторожный пенсионер-писатель.
– Отлично! – обрадовался менеджер, – на сколько человек ещё апартаменты заказывать?
Ну, поехали, отступать некуда.
Привезли их для начала в элитный гольф-клуб. Все уехали на игрушечных машинках пробовать клубные клюшки для гольфа, а пролетарский писатель остался изучать архитектурные изыски своего недолгого жилья, ибо из всех клубов в жизни знал только клуб филателистов в Чирчике и клуб Булата Окуджава в Москве. Вскоре гольфисты вернулись, счастливые, возбуждённые, и было объявлено, что ужин будет в каком-то роскошном казино. Пролетарий уже выпил к этому времени бутылку шампанского, забытую кем-то в его гостиной в красивой корзине с цветами, подобрел и согласился, чтобы его везли устроители всего этого бесстыдства. Правда, увидев оглушительную роскошь отеля, куда их привезли, вспомнил, что не голоден и сказал, что посидит-ка он лучше в уголочке, покурит.
И тут встречающая сторона торжественно так преподносит ему какую-то бумажку, или, как модно было говорить в испускающем последнее дыхание государстве пролетарского прошлого, ваучер – на сто евро. Идите, говорит, уважаемый сэр, сыграйте в казино, всё уже оплачено. Обалдевший пролетарий вспомнил, что в последний раз ему на ваучер сулили две «Волги», и, грешным делом, подошёл было к золочёным вратам, ведущим в неведомое счастье, но вдруг краешком глаза заметил, какие люди там крутятся, как они одеты и как счастливы, – и отошёл. Отошёл, отошёл… Сперва немного отошёл, потом ещё немного прошёл, а там уж и совсем вышёл. Но так, не нарочито, будто бы даже лениво.
У выхода на улицу расшитый золотом швейцар подскочил к нему и залебезил не по-русски. Тут уж выдержка изменила нашему герою, он шарахнулся от швейцара и, забывши о своей ленивой независимой походке, опрометью кинулся в темноту. Где машина, на которой их сюда привезли, он не знал, ибо высадили их у парадного подъезда, а машину потом кто-то куда-то забрал.
Страху натерпелся! Хорошо, хоть жена всё время рядышком была, зорко следила, чтобы он не потерялся!
В общем, тогда всё обошлось. Вернулись они домой, и пролетарий успокоился. Бродил целыми днями по своему огороду, любовно разглядывая худосочные стебельки помидоров, урожай от которых вряд ли мог превысить стоимость затраченных на них семян. Но в один прекрасный день вдруг опять звонок. Оказывается, кто-то снова закончил строить потрясающий объект, и строители просто не знают, что делать, если не приедет посмотреть эту прелесть выдающий себя за писателя престарелый мичуринец. Он им попытался честно и доходчиво объяснить, что подобными приглашениями они ведут свою фирму к неизбежному краху.
– Ну поймите вы, милые, экономический эффект от моего приезда будет нулевым, это я вам со всей ответственностью заявляю как инженер! Даже не нулевым – представьте, сколько ценных предметов перебьют мои чудные чада в ваших великолепных апартаментах! А ещё ведь стоимость спиртного не стоит сбрасывать со счётов…
Нет, говорят, хотим видеть вас, и всё тут.
Ладно, моё дело предупредить.
А дальше так оно и повелось, и пролетарий привык и не пытался больше найти отгадку такого странного поведения северян. И даже если в течение месяца никто не звонил оттуда, с севера, начинал беспокоиться.
Но вот, слава богу, опять позвонили. Теперь разговор проходил быстро, без обиняков:
– За вами заехать?
– Нет, сам приеду. Куда?
– Мы встретим вас на границе, после паспортного контроля.
– О кей!
И вот приезжает он со всем своим выводком, заселяют их в апартаменты. Вид из окон – не описать. Море, чайки, жёлтый песок…
Ведут обедать. Пока повара суетятся, встречающий гостям всякие чудеса показывает: теннисный корт, бильярдная, гамаки, тренажёры такие, тренажёры сякие, аэротренажёры, – они англичанам очень нравятся. Игровые залы для детей помладше, для детей постарше, для впавших в детство взрослых. Бассейн такой, бассейн сякой, бассейн с морской водой без подогрева, бассейн для маленьких детей и постарше, джакузи для большой компании и для небольшой, человек в двенадцать… Пролетарий пытается залезть в джакузи на двенадцать человек, но его останавливают:
– Да не торопитесь, у вас в апартаментах тоже джакузи есть, прямо в середине спальни, возле кровати.
Пролетария удаётся остановить, но дети его уже посыпались во все эти гамаки, бассейны и джакузи. Встречающая сторона благосклонно улыбается…
Наконец все возвращаются к столам. И тут из самого мелкого бассейна выскакивает самая мелкая из пролетарских отпрысков, бежит к нему и спрашивает: