Чирчик впадает в Средиземное море, или Однажды бывший советский пролетарий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У входа на Центральную автобусную станцию мы попрощались. И поцеловались, и обнялись, и выкурили по последней сигарете, и обещали приезжать друг к другу в гости, и в заключение гость сказал, что всё было потрясающе.

И знаете, я всецело с ним согласен.

Бывший пролетарий дочитал рассказ и вновь с острой жалостью вспомнил о своём глупом решении променять хорошую компанию на плохой фестиваль. Но больше его озадачило из ряда вон выходящее поведение героя этого интернетного повествования. Он был уверен, что никогда ничего подобного не делал, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти.

Послал рассказ своим друзьям, дескать, смотрите: рождает ещё земля русская, а израильская согревает таких талантов, как этот Моше-Миша. Это ж надо такого нафантазировать!

Друзья тоже были в восторге, но не от способности Миши фантазировать, а, наоборот, от документальной, как они выразились, точности его рассказа. И напрасно писательный пролетарий пытался им объяснить, что рассказ художественный, что ничего подобного он не делал и не говорил, – они и слышать ничего не желали. Мы, говорят, прям как будто с тобой повидались, сразу скучать по тебе забыли, век бы ещё тебя не видать!

Бывший пролетарий, будучи человеком сугубо пьюшшым (как говорят не в Москве там или в Питере, а в настоящей России), в обычном своём состоянии, по уверениям его друзей, вёл себя, оказывается, в точности так, как это описал Миша. Но ведь в тот день он был трезвый, как телеграфный столб возле вытрезвителя, и такой же грустный. Тому был ряд причин (грусти, а не трезвости), – достаточно вспомнить хотя бы то, что он опоздал на два часа. А опаздывать он не любит и всякий раз в таких случаях долго испытывает чувство вины.

Так вот в чём проявился Мишин талант! Оказывается, он просто угадал, каким было бы поведение его гостя, будь тот выпимши. Это только большому художнику удаётся так угадать, чтобы сочинённое оказалось чистой правдой, – для примера вспомним, что на этом пути большие удачи были у Жюля Верна и Айзека Азимова, задолго предсказавших появление предметов своих фантазий. Но Миша оказался ещё более гениальным: он ничего не предсказывал, он просто, как истинный инженер человеческих душ, угадал.

И это потрясающе!

Дегустация в Арабии

Однажды бывший советский пролетарий съездил в Израиль, и после поездки прошло совсем немного времени, как его снова занесло в те края. Случилось это так.

Как-то один московский олигарх, назовём его Витей, позвал с собой бывшего советского пролетария, а ныне кипрского писателя, в одну из стран Ближнего Востока. Олигарха самого пригласил какой-то его тамошний партнёр, а он, по непонятной причине хорошо относясь к нашему инженеру человеческих душ, взял и его с собой. Как там в песне поётся: «Рабинович был с Арбата, с ним пришли четыре брата».

Но это так, к слову. На самом деле олигарх был никакой не Рабинович, и поехали они на этот раз ни в какой не Израиль, как кто-нибудь уже подумал, а совсем даже наоборот, по другую сторону, так сказать, баррикад, а точнее Мёртвого моря.

Наш согласился с радостью, тем более что ненадолго, всего на три дня. И совершенно не имеет значения, персонально тебя пригласили или взяли с собой.

Встречали их по высшему разряду. Может, бывает и выше, но нашему пролетарию сравнить было не с чем. В аэропорту посадили в огромные чёрные машины – Витю в «лэнд круизер», а пролетария в «додж дюранго», – и на большой скорости повезли в отель, где их уже ждали.

На следующий день поехали осматривать достопримечательности. Возле одной лавки пролетарий задержался, подумывая, не купить ли сувенир. Он только взял в руки какое-то блюдо, прикидывая, сколько плова здесь уместится, как вдруг подскочил бдительно наблюдавший за ним шофёр и, отсчитывая деньги, приказал продавцу завернуть покупку.

Пролетарий был озадачен и пытался спорить – дескать, сами не нищие! На что шофёр с испуганным лицом умолял не возражать, а то его уволят. После этого наш скромный б. советский человек в магазины заходить перестал. Однако без привычки, бывало, цеплялся ещё взглядом за какой-нибудь предмет в витрине – и тут же, не успевал он пройти и нескольких шагов, как из дверей магазина выскакивал его шофёр, пряча под мышкой соответствующий свёрток.

Витя не был таким простаком, как его друг, и повёл более решительную борьбу за свою независимость. За обедом он подозвал к себе хозяина ресторана и строго велел, чтобы счёт подали лично ему. Тот, понимающе улыбнувшись, кивнул.

Про обед рассказывать не берусь – был бы я там, ещё рассказал бы что-то, а от нашего пролетария вразумительного рассказа услышать не довелось – сплошные ахи и причитания. Единственное, что он запомнил, – что в конце обеда к Вите подошёл убитый горем хозяин заведения и сказал, что ему позвонили и счёт не только подавать гостям, но даже и показывать строго-настрого запретили. От чаевых он тоже отказался, вежливо кланяясь и пятясь.

По мере продвижения по стране они меняли отели, и в первом же Витя предпринял ещё одну попытку расплатиться хотя бы за выпитое в мини-баре, но и она не увенчалась успехом.

После этого наш пролетарий совсем почувствовал себя народным депутатом и начисто опустошал все отельные мини-бары, чего за свои деньги никогда в жизни себе не позволял.

В последний день хозяин принимающей стороны дал отдых шоферам и сам лично приехал в отель за гостями, чтобы отвезти их на дегустацию своих вин. Оказывается, он и виноделием ещё занимался, но это так, хобби.

Дегустационный зал занимал целое здание. Внизу была собственно винотека, а этажом выше – зал для приготовления и дегустации коктейлей. Все стены нижнего этажа до самого потолка, метров на пять, были закрыты полками, уставленными всякими красивыми бутылками. Увиденное потрясло бывшего советского пролетария блеском и великолепием, а главное – обилием.

Но не успел он прийти в себя, как к нему устремились какие-то люди. Улыбаясь, они протягивали ему руки и говорили что-то хорошее на малопонятном ему английском языке. Оказывается, здесь уже были гости, и все ждали только их. Все они были арабами, но не такими, как он представлял себе, – замотанными с ног до головы в какие-то тряпки и на верблюдах, а совершенно обычно одетыми; наряды некоторых женщин даже по европейским меркам были довольно смелыми. А вместо привязанных верблюдов перед входом стояли роскошные лимузины.

Пролетарию было ужасно неудобно, он хотел бы что-то ответить, но кроме «хау ду ю ду» почему-то в голову ничего не приходило. Его вымученная улыбка ещё больше расположила присутствующих к нему, и с ещё большим участием и почтением они продолжали расспрашивать его о чём-то. «Зря я сюда приехал», – с тоской подумал он, и эта мысль не оставляла его больше весь вечер.

Посередине зала стоял длиннющий стол, уставленный закусками – сырами разных сортов и мясными деликатесами. Сыры были поданы цельными кусками, и их следовало отрезать собственным ножом, а мясные продукты лежали на блюдах, нарезанные красивыми ломтями. Всё это было так же роскошно и благоуханно, как и арабские гости вокруг растерявшегося пролетария.

Наконец все расселись, хозяин встал во главе стола и сделал знак ассистенту. Пока тот открывал бутылку, Витя попросил собравшихся, чтобы они говорили неспешно, потому что он будет переводить их речи для своего друга. На что пролетарий встрепенулся и сказал, что переводить не надо, он и так всё понимает, только сказать ничего не может. Не хватало ещё, чтобы из-за него одного они не смогли поговорить, как им хочется.

Хозяин сам разлил гостям вино по бокалам, но – скупо, по глоточку, при этом рассказывая, на каком склоне какой горы был собран урожай для этого вина и почему именно в том году именно из того урожая получилось наиболее удачное вино. Тут следовало взять бокал и повертеть его так, чтобы вино закрутилось воронкой. При этом надо было смотреть, как оно стекает по стенкам, и осторожно вдыхать его аромат.

Наш пролетарий совсем растерялся. Мало того, что он запахов давно не чувствовал и всё равно ему было – бензин там или ацетон, но и воронку закрутить ему не удавалось, вино в бокале штормило, как на картинах Айвазовского, и грозилось выплеснуться на наряды окружающих. Чтобы избежать конфуза, он поспешно выпил свой бокал до дна.

Тем временем все только пригубили содержимое бокалов, пополоскали этим необыкновенным вином рот, выплюнули его в специально приготовленные серебряные ведёрки и туда же вылили остатки из бокалов. Затем прополоснули свои бокалы водичкой из бутылок, стоявших возле каждого прибора, и приготовились дегустировать дальше.