Чирчик впадает в Средиземное море, или Однажды бывший советский пролетарий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она оказалась очень хорошей секретаршей. У механика прямо-таки дела лучше пошли с тех пор, как посадил её за телефон. Удивительно весёлая и остроумная девица, она и его заразила своим весельем. Как-то он завёл её в свой потаённый, как у Лаврентия Палыча, кабинет, и они, вместе смеясь, помечтали о том, как бы здесь было удобно поухаживать.

Скоро стало видно, что она в недоумении. Обещал-обещал – и обманул. Ну как ей было объяснить, что он действительно занят? Вот ведь даже и по несмолкающему телефону это видно! Ладно бы она осталась на ночь, а днём – ну никак! Но на ночь в цеху – будут проблемы с охраной, которая контролирует всё и всех, а тем более практикантов… А из цеха он отлучиться не может.

Практика подходила к концу, и в последний день он договорился с начальником охраны, чтобы там они закрыли глаза.

Он уложил её на диван. Она была податлива и послушна. Ничего не говорила, только улыбалась. Он тоже улыбался, в темноте представляя, какая она красивая. Она дышала легко и широко, как река Волга. Он дышал бурно и стремительно, как река Терек. Терек совсем уже было впал в Волгу вопреки законам географии, как она вдруг заплакала. И взмолилась: «У меня парень есть, он в армии, я его два года ждала. Он возвращается через месяц…»

Но она не сказала «нет». И не сделала никакого протестующего движения.

У пролетария оставался выбор.

И он сделал этот выбор – не в свою пользу, как это часто бывает у старых советских пролетариев.

…И вот сейчас, спустившись к реке, он всё думал и думал – а правильно ли тогда он поступил? Неправильно ведь, а? И, как много лет уже, опять не мог найти ответа.

Чтобы окончательно разогнать все мысли и воспоминания, бывший советский, разбежавшись, бросился в обжигающие холодом воды зарождающейся здесь реки Чирчик – и поплыл.

Шма, Исраэль!

Однажды бывший советский пролетарий собрался съездить в некую страну Ближнего Востока.

Этот бывший пролетарий был человек небогатый, поэтому жил в небольшой деревушке на Кипре. В своей жизни он перепробовал множество разных занятий, но толкового инженера из него не вышло, нормального бизнесмена тоже, поэтому он в конце концов решил, что он – писатель. Это, с одной стороны, позволяло ему с чистой совестью не ходить на работу, не вставать на учёт на бирже труда и притом не быть заподозренным в тунеядстве (один из застарелых советских страхов – страх перед словом «тунеядство» – не оставлял его в покое). А с другой стороны, слово «писатель» придавало ему веса в глазах бесхитростных обитателей пригородов Лимассола.

Свой визит в ближневосточную страну наш пролетарий-писатель вынашивал давно, а тут так совпало, что там как раз должен был состояться интересный для него фестиваль. Кроме того, выяснилось, что его, оказывается, давно ждут тамошние писатели. Получилось это так: вышла как-то у нашего пролетария книжка, и вскоре он получил по электронной почте послание от некоего писателя из той самой ближневосточной страны. Писателя звали Моше Гончарок, и писал он очень приятные слова. В частности, там было:

…Хочу поблагодарить Вас за огромное интеллектуально-духовное (простите невольную высокопарность) наслаждение, которое я испытал при чтении Вашей книги.

Нашему бывшему и нынешнему так тепло стало от этих слов неведомого ему Моше, который раньше, скорее всего, был Мишей, что его разулыбало, и он ещё долго сидел с глупым выражением лица, вновь и вновь перечитывая это неожиданное письмо. В то же время точил червячок сомнения, чуть ли не самозванцем он себя ощущал, – было неясное чувство, что он обманул наивного читателя: вот стоит ему написать ещё что-то, и сразу ясно станет, что он не тот, за кого его вначале приняли. И даже ответить на письмо, поблагодарить за доброе отношение было страшно – вдруг уже из письма станет ясно, что он не тот.

Но не ответить было ещё хуже, и он написал какие-то слова благодарности. Моше ответил, его письмо было таким же добрым, как и первое. В нём он приглашал нашего пролетария в Иерусалим, уверяя, что все тамошние русскоязычные писатели жаждут с ним познакомиться.

И вот теперь это знакомство непременно должно было состояться.

Собрав своих многочисленных домочадцев, бывший пролетарий устремился на Святую землю.

Тель-Авив оставил у него двойственное впечатление. Бросались в глаза какие-то трущобы, какие-то лачуги, – ну никак от евреев он такого не ожидал. Понятно, что не может вся страна состоять из одних олигархов, но всё равно увиденное было несколько неожиданно.

И вообще он не заметил большой разницы между евреями и арабами, между их жилищами, кухнями и внешним видом, хотя многие его пытались убедить, что разница – ужас какая! Во всяком случае, разница между евреями, обитающими на Рублёвке в Москве и живущими в Тель-Авиве, ему казалась гораздо более впечатляющей.

Но в подробности сходств и различий аборигенов Израиля сейчас вдаваться не хотелось бы – во-первых, потому, что писатель наш приехал не с этнографическими целями, а во-вторых, чтобы кого-нибудь не обидеть. Понятно же, – что бы ни было тут сказано, это обидит или арабов, или евреев, а скорее, и тех, и других. А в нашу задачу не входит кого-либо обижать, это вообще противно нашей природной сущности.

Иерусалим понравился бывшему пролетарию куда больше Тель-Авива. Правда, туда ему удалось съездить всего на денёк – для знакомства с добрым Моше Гончарком в первую очередь, ну и с достопримечательностями тоже, конечно.

Миша-Моше накануне по телефону велел ехать к нему на автобусе и подробно рассказал, где и как они встретятся, но наш герой со свойственной ему пролетарской основательностью решил уточнить маршрут у своего тель-авивского приятеля. Не то чтобы он не доверял Мише, – просто решил выяснить, где здесь, в Тель-Авиве, автостанция, от которой курсируют экспрессы в город всех религий.

Тель-авивский приятель воззрился на нашего с подозрением:

– А зачем тебе?

– Да вот, в Иерусалим собираюсь съездить… – пролепетал пролетарский писатель, чувствуя, что совершил какую-то бестактность.

Приятель выпучил глаза и заорал:

– Какой ещё автобус?!

Конечно, пролетарское происхождение подвело нашего туриста, и он совершил непростительную ошибку своим вопросом. Будь он более сведущ в тонкостях национальной психологии, знал бы, что местный люд никогда не имеет единого мнения ни по какому вопросу, и потому не следует один и тот же вопрос задавать двум разным людям. Ему надо было просто идти по улице, никого ни о чём не спрашивая, глядишь, и вышел бы на Курский вокзал.