Бухта Скорби: читать начало книги онлайн

Когда мы едим, я смотрю на счастливые лица остальных, на их весьма потрепанную одежду, которую они явно носят очень давно. Они отказались от привычного комфорта: мягкой постели, в которой могли бы спать, пабов, клубов, телевизора и компьютера. Им ничего из этого не нужно, потому что у них есть другое. Невероятные волны, которые принадлежат только им.

Я не знаю, куда чуть раньше ходили Скай с Виктором; сейчас они сидят рядышком, прижавшись друг к другу, они явно расслаблены и всем довольны.

В этот вечер, сидя вокруг костра, мы говорим про уродливую сторону серфинга. Локализм[40].

– Я слышала, что в Калифорнии с этим все ужасно, – объявляю я.

– Да, местные очень агрессивно вели себя на здешнем пляже, когда я там жил, – кивает Райан.

– Между Испанией и Францией есть местность, называемая Страной Басков, – говорит Клемент.

Господи, так вот откуда у него этот акцент.

– Если я катаюсь там, они меня ненавидят, потому что я испанец, – продолжает он. – Если я катаюсь во Франции, меня ненавидят, потому что думают, что я баск. Когда я в последний раз катался в Мундаке, мне прокололи шины.

– Тошнит от этого! – качает головой Джек.

– В Бразилии то же самое, – рассказывает Виктор. – Если ты из Рио и катаешься на пляжах Сан-Паулу… – Он быстро щелкает пальцами, а затем делает ими круговые движения[41].

– В Корнуолле с этим тоже плохо, – говорит Микки.

Я смотрю на нее и вспоминаю тот день, когда кто-то написал на скалах над нашим местным пляжем краской из баллона: «Япошки, валите отсюда». Тогда мы были подростками, и надпись не адресовалась ей лично (у нас там жили несколько японцев-серферов), но, вероятно, ей было больно. Муниципальный совет не торопился стирать эту надпись. Когда я больше не могла на нее смотреть, я спросила у папы, как стереть краску из баллона, и он пошел вместе со мной на пляж, чтобы помочь отчистить от нее камни. Но можно ли стереть отношение?

– Отношение к женщинам все-таки отличается, – говорит Виктор Микки. – Бить тебя не будут.

Скай закатывает глаза.

– Ага, они только и думают, как нас дропнуть, снейкнуть, угрожают нам и издеваются над нами.

Виктор обнимает ее рукой.

– Когда-нибудь я отвезу тебя в Рио.

Скай не обращает на него внимания.

– Именно поэтому Залив такой особенный. Нам не приходится с этим сталкиваться.

– Должны быть серф-споты только для женщин, – заявляю я.

Скай и Микки склоняются ко мне, чтобы хлопнуть открытыми ладонями по моим открытым ладоням. Мы смеемся, увидев выражения лиц мужчин.

– Это грустно, – говорит Клемент. – Серферы всегда любили путешествовать, смотреть другие места, кататься на других волнах.

– Проблема в том, что нас слишком много, а волн недостаточно, – замечает Райан.

Клемент тянет руки к Виктору, сидящему с одной стороны от него, и к Джеку, сидящему с другой.

– Если бы не локализм, я никогда не познакомился бы с этими парнями.

– Правда? – спрашиваю я.

– Да. Я катался в Наррабине[42], – рассказывает Клемент. – И услышал перебранку – цеплялись к Виктору, по сути, потому, что он чертовски хороший серфер. «Ты не местный?» – орал один из них. Тощий австралийский мальчишка.

Клемент смотрит на Джека, и я понимаю, что он говорит про него.

– Виктор поступил неразумно, вступив с ним в разговор, – продолжает Клемент. – Его английский тогда был хуже, чем мой, и это еще слабо сказано.

Виктор хохочет так громко, что я подпрыгиваю на месте.

[40] Локализм – враждебное поведение серферов, выросших на данном споте, к приезжим. На некоторых спотах неместных иногда вообще не пускают в воду. – Прим. переводчика.

[41] Этот жест в Бразилии (но не во всех регионах) означает «Грабят!». – Прим. переводчика.

[42] Наррабин – прибрежный пригород и пляж Северного Сиднея, Австралия. – Прим. переводчика.