– Спасибо.
Раздавшийся с соседнего дерева звук «как-как-как» заставляет меня подпрыгнуть.
– Кукабарра[36], – поясняет Клемент, ища ее глазами. – Вон там. Видишь?
На ветке за палатками сидит грязно-белая с коричневым птица, со смешной, невероятно большой головой. Она открывает рот и издает свой безумный смех. Взрывы смеха!
Клемент намазывает воском доску, а я оглядываюсь, прикидывая, чем бы заняться. Может, продолжить искать место, где начнет работать телефон, но я опять боюсь потеряться.
Клемент подхватывает свою доску.
– Ты не идешь?
Он опять смотрит на меня этим своим напряженным взглядом. Я слышу голос Скай у себя в голове: «Океан – просто невероятный целитель». Ведь ничего же не будет, если я один раз прокачусь по волне? Микки будет рада видеть меня там, да и я таким образом смогу за ней приглядывать с воды. Так я оправдываю свое решение. Но в глубине души я знаю, что делаю это для себя, не для нее.
Я ныряю в свою палатку, переодеваюсь в бикини. Кожа у меня все еще красная после того, как я вчера обгорела, поэтому сверху надеваю футболку и поспешно натираюсь солнцезащитным кремом.
Когда я иду по тропинке вслед на Клементом, появляется страх. Я не хочу, чтобы меня снова затягивало в спорт, который забрал у меня любимого человека. Дорого мне вышло занятие серфингом! Есть еще какая-то причина, почему я боюсь? Я слышу волны отсюда. Они ритмично бьются о берег, и этот звук получается достаточно громким, чтобы заглушить попугаев.
– Как ты считаешь, свелл большой? – спрашиваю я.
– Метр, метр с половиной, – отвечает Клемент.
Традиционно если мы говорим о высоте волны, то склонны быть консервативными. Эта традиция идет с Гавайских островов, где волны измеряют сзади, а не спереди. Метр с половиной означает выше головы. Я надеялась на маленькие волны, чтобы легко по ним прокатиться. Но это серфинг: океан дает тебе то, что хочет сам и когда хочет.
– Проклятье, – выдыхаю я, когда мы добираемся до пляжа. Принесло облака, и волны выстраиваются широкими полосами под стальным серым небом.
– Что? – спрашивает Клемент.
– Ничего.
Он вопросительно приподнимает бровь. Посыл ясен: если я не чувствую себя уверенно при волнах такого размера, мне не стоит выходить в море, но меня уже видели остальные. Микки поднимает большой палец вверх.
Влажный морской воздух словно окутывает мое лицо.
– Давай все-таки, – говорю я.
Клемент опускает доску на песок и растягивает трицепсы. Я обращала внимание, что у каждого серфера есть свой ритуал – перед тем, как пойти кататься, они едят и пьют что-то определенное, они определенным образом готовят доску. Проводят разминку, часто сосредотачиваясь на тех местах, где в прошлом получали травмы. А вот то, как Клемент разминается, говорит о том, что у него проблемы с плечами.
Я кладу свою доску рядом с его и начинаю крутить руками – не так чтобы быстро, но и не резко. В моем случае по крайней мере эти движения готовят не только мое тело, но и сознание, помогают мне настроиться. Я наклоняю шею в разные стороны, растягиваю ее, вдыхая соленые брызги. Обычно к этому моменту я уже мысленно в океане, чувствую, как меня подхватывает и поднимает волна. Но сегодня меня слишком многое отвлекает. И Клемент – один из этих отвлекающих факторов.
Он подхватывают свою доску.
– Держись поближе к камням, там тебя подхватит течение и вынесет в море.
Я набираю в руки горсть песка и тру пальцы, чтобы стереть с них солнцезащитный крем. Нет ничего хуже, чем пытаться кататься со скользкими руками. Клемент перебирается через валуны. Состояние у меня нервное, но я спешу за ним. Минута – и он уже по щиколотку в воде, еще одна – и он уже разгребается. Он бросает взгляд через плечо, манит меня, предлагает следовать за собой. Я осторожно делаю шаг вперед. Камни покрыты липкими черными водорослями. Они кажутся склизкими под моими ступнями.
Первая волна ударяет меня с большей силой, чем я ожидала, и откидывает на камни. Острые края царапают ноги и стопы. Я забираюсь на доску и гребу изо всех сил. Голени жжет, но у меня нет времени посмотреть, насколько сильно я их расцарапала. Приходит следующая волна, я сильно впиваюсь коленом в намазанный воском фиберглас и делаю дак-дайв[37], но я плохо рассчитала время, и волна засасывает меня. Я всплываю на поверхность и яростно гребу, у меня сбилось дыхание, чувствуется, что я давно не тренировалась.
В море отражается темнеющее небо. Птицы с плеском ныряют в воду, чтобы снова вылететь через несколько секунд, сжимая в клювах и лапах рыбу. Это один из тех дней, когда каждая темная тень подо мной приобретает ряды жутких зубов и «фирменный» черный акулий глаз. У меня внутри все переворачивается, даже когда я замечаю свое отражение.
Джек ловит волну. Если у него и болит спина, то никто об этом никогда не догадается. Он едет так, словно видит будущее на несколько секунд вперед, при взгляде на него кажется, что это так просто. Он делает эйр-реверс[38], Клемент с Виктором одобрительно кричат.
Следующие несколько минут для меня – это шаг вперед, два шага назад, я исполняю странный танец с Тихим океаном. Маячит еще одна волна. Я опять подныриваю, но волна вырывает у меня доску, а я остаюсь трепыхаться на поверхности. Нечто темное приближается ко мне на скорости под водой, несется как торпеда, у меня перехватывает дыхание, но это всего лишь дельфин.
Еще одна волна. Доску я потеряла, поэтому плыву и ныряю под нее, чтобы избежать сильного столкновения. Глаза у меня закрыты, я надеюсь, что в этой тьме нет камней. Все наши смотрят на меня, когда я выныриваю на поверхность. «Соберись, Кенна».
Я ловлю доску и гребу так, словно от этого зависит моя жизнь. Во время передышки между накатывающимися волнами я каким-то образом снова взбираюсь на доску. Ноги и стопы жжет. Я осторожно приподнимаю каждую ногу по очереди. Они кровоточат в дюжине мест.
[36] Кукабарра – большой австралийский зимородок. Они издают крики, похожие на человеческий хохот. Австралийское радио начинает свои передачи смехом кукабарры. – Прим. переводчика.
[37] Дак-дайв, или утиное подныривание, – нырок под воду под надвигающейся волной, чтобы серфера не отбросило идущей на него пеной или даже на берег, когда он на пути на позицию. Нос доски утапливается в воду, при этом для поддавливания используется вторая нога (героиня коленом давит на доску, чтобы шла вниз). Умение таким образом подныривать считается очень важным, потому что помогает обезопасить от травм и поломок доски, если на серфера обрушивается волна. Прием похож на ныряние уток, отсюда название. – Прим. переводчика.
[38] Эйр-реверс – вылет в воздух с приводнением хвостом и плавниками вперед. После приводнения серфер какое-то время едет задней ногой вперед, потом разворачивается на 180 градусов. – Прим. переводчика.