Когда-то знаменитый маг и волшебник Апулей в своем «Золотом осле» писал: «Я сообщил вам тайны, которые вы хотя и слышали, но значения которых вы не поймете».
Вот так же обстояло дело и с радио «Свобода». Принципиальной задачей этого радио была перестройка общества путем революции на Западе. Поэтому вполне естественно, что для этой перестройки специалисты 13-го Отдела КГБ взяли себе на помощь того самого архитектора, которого в эзотерических тайных обществах с большим уважением называют Великим Архитектором Вселенной, и кого в Библии называют князем мира сего и князем тьмы, имя которому легион, и который есть лжец и отец лжи. Как раз то, что и нужно для пропаганды. Но кто это поймет?
Так или иначе, потому некоторые люди, глядя на Ноев ковчег «Свободы», качали головами и говорили!
— Эх, каждой твари по паре…
Глава II
Гомо советикус
Бывает, посадят в СССР каких-нибудь видных еретиков, а с Запада сразу несутся протесты либеральной интеллигенции — с 13-ю подписями. И вся международная пресса вопит: «13 крупнейших интеллектуалов протестуют!» Но в 13-м Отделе КГБ прекрасно знали, что этим символическим «13» легионеры подают друг другу сигналы: «Наших бьют. Выручайте!»
Поэтому в хитром доме агитпропа решили, что творческую конференцию радио «Свобода» лучше назначить на 13 января. Поскольку все это пойдет в эфир, пусть западные легионеры, которым всегда не хватает свободы, подумают, что это конферируют их собратья.
В обеденный перерыв участники конференции разбрелись по залам и коридорам, чтобы обменяться новостями со старыми знакомыми или завязать новые знакомства. На официальном языке это называется встречами в кулуарах, что больше всего интересует большинство участников большинства конференций.
В вестибюле перед залом заседаний, прислонившись к стене, беседовали большой писатель Остап Оглоедов и маленький поэт Серафим Аллилуев. Остап кивнул на высокого пожилого человека, прохаживавшегося по вестибюлю развалистой походкой старого кавалериста:
— Знаешь, что это за жук? Это сам начальник хитрого дома.
— Да он и сам не дурак, — сказал Серафим. — Ему уже под шестьдесят, а он недавно женился на молоденькой — ей лет двадцать пять. Настоящий сверхмужчина!
— Знаем мы этих сверхмужчин… — начал было Остап, но прикусил язык. — Хм, большая шишка. Как бы это с ним познакомиться? Слушай, а кто это его охмуряет? — И Остап покосился на человека в сером заграничном костюме, который прогуливался рядом с начальником агитпропа.
— Это Борис Руднев, — сказал Серафим. — Тот, что написал «Душу Востока».
— О-о, так это ж мой старый корешок! — обрадовано воскликнул Остап. — Тогда я перекатал из его книги одну главу и загнал как рассказ. Это один из моих лучших рассказов. А ты его откуда знаешь?
— Да так, старое знакомство. Потом он работал в Берлине. А сейчас вернулся из Америки.
Остап хлопнул себя по лбу: — Гениальная идея! А теперь учись, как нужно жить. — И Остап сорвался с места.
Начальник агитпропа слегка вздрогнул, когда к ним подлетел огромный всклокоченный детина и с распростертыми объятиями завопил:
— Бо-о-оря! Здоро-ово! Сколько лет, сколько зим?!
— Простите, — сказал Борис Руднев. — В чем дело?
— Что, Боря, не узнаешь?! — Рыжеволосый детина схватил руку Бориса и принялся трясти ее изо всех сил. — Я тебя тоже почти не узнал.
— Извините, что-то не припомню…
— Бывает, бывает. Помнишь, последний раз мы встречались в Берлине. А как твоя жена поживает?
— Я еще не женат.
— Я думал, ты за это время женился. — Детина фамильярно похлопал Бориса по спине, — Пора, брат, пора.
После оживленного обмена воспоминаниями детина вытащил из кармана истрепанную рукопись киносценария и принялся уговаривать начальника агитпропа взять этот сценарий для пропаганды.
— Ведь это находка для агитпропа. Вот послушайте! — И Остап принялся торопливо читать свое произведение.
Сценарий описывал жуликов, воришек, домушников и медвежатников, которые, сидя в лагере и распевая блатные песни, весело строят социализм. По мнению автора, они олицетворяют наиболее прогрессивный и революционный элемент, но случайно их творческая энергия пошла не туда, куда надо, и по ошибке они очутились за колючей проволокой.
Подвывая и тряся своей рыжей гривой, Остап так пропагандировал свое произведение, что даже сам начальник агитпропа растерялся и только качал головой.
Судя по безукоризненному профессиональному жаргону, творческий опыт уркаганов был автору хорошо знаком. Он искренне сочувствовал честным жуликам, непонятым и обиженным неблагодарными современниками. В качестве иллюстрации трудового подъема автор тут же сплясал лагерную чечетку, аккомпанируя себе на губах и звучно хлопая себя по ляжкам.
Пока Остап плясал вокруг начальника агитпропа, Борис подошел к Серафиму Аллилуеву: