— Это все французская Лиза, — сказал Остап. — Она Нину там всем французским премудростям научит.
Днем на радио «Свобода» писали скрипты, стучали машинки, в отделе переводов делали переводы, дикторы наговаривали передачи на пленку, которую отправляли на радиопередатчики для пуска в эфир во все концы мира. Сложная машина психвойны работала на полных оборотах.
А вечером в порядке укрепления рабочего коллектива Лиза предлагала политсоветнику Чумкину пойти с ней в ресторан. К ним с отеческой улыбкой присоединялся и сам Адам Абрамович и заодно брал с собой свою приемную дочь. Чтобы показать свое французское воспитание, Лиза заказывала себе бифштекс по-татарски из сырого молотого мяса с луком, перцем и сырыми яйцами. Чтобы не ударить лицом в грязь, Нина следовала примеру своей соперницы. А кавалеры из вежливости присоединялись к дамам.
А Остап Оглоедов потом комментировал:
— С точки зрения психвойны… В общем, есть сырое мясо — это паршивая примета.
— Почему? — спросил Серафим.
— Да вот был у нас на строительстве один такой чудак на кухне. Тоже ел сырое мясо и придурялся, что это, дескать, бифштекс по-татарски. А потом случайно зазырнул, что, когда на кухне никого нема, так он из-под сырого мяса кровь в кружку собирает — и пьет.
— Что он — дурной?
— Нет, потом один профессор объяснил, что в психопатологии это называется вампиризм. Вот тебе и живой вампир.
— А кем он был?
— Да на вид тихоня такой, типичный интеллигентик. На скрипочке пиликал. А потом его узнали. Так он же, говорят, раньше в ЧК работал, людей расстреливал. А теперь, значит, сам в этот котел попал. Ну, потом его в лесу поймали и сделали из него татарский бифштекс. Убили как собаку.
— А ты-то что там делал?
— Я там подметайлом был — полы подметал.
— А где это было?
— Эх, братец, я такие университеты прошел, такие академии. — Остап тяжело вздохнул и почесал лапой спину. — Ты лучше и не спрашивай. А то приснится — маму кричать будешь! И потом не заснешь.
Под облагораживающим влиянием Лизы политсоветник Чумкин уже не ругал своих мальчиков публично, а вызывал их для этого в свой кабинет. Адам Абрамович приходил теперь на службу раньше времени, а после работы искал случая проводить свою приемную дочь домой. Но надо сказать, что Нина его не баловала, так как большую часть времени посвящала своей дружбе и соперничеству с Лизой. Вскоре Адам Абрамович написал Лизе и Нине служебные характеристики, где подчеркнул, что они не только сами хорошо работают, но и помогают работать другим.
— Вот видите! — ворчал Остап. — Лезут, как уховертки!
По радио «Свобода» поползли слухи, что политсоветник Чумкин собирается разводиться со своей женой. Единственная трудность заключалась в том, чтобы разыскать эту жену, которая, как жаловался муж, опять сбежала из дома и находится неизвестно где.
Нина ходила и весь день мурлыкала: «Изо всех невозможно возможных возможностей — ты всех невозможней — и всех милей!» Было ясно, что она в кого-то влюблена.
Говорят, что любовь помогает расцвету творческих сил. Наверно, поэтому и Нину потянуло к творчеству. Для начала она попросила у Адама Абрамовича разрешение, чтобы написать дома скрипт на пробу. А дома она обратилась за помощью к папе. Гоняло Мученик обложился газетами и журналами и перекатал оттуда скрипт о декадансе Пастернака и социалистическом реализме.
Утром Нина перепечатала папину стряпню на машинке и отдала ее для редактирования своему приемному отцу. Тот посмотрел: вроде ничего, только, как у декадентов, не поймешь, где начало и где конец. Отеческой рукой Адам Абрамович свел концы с концами и похвалил:
— Очень хорошо, сегодня же пустим в воздух.
Вслед за Ниной в творческий процесс включилась и Лиза. Забыв о конкуренции, Нина благородно пришла на помощь своей сопернице и предложила ей работать вдвоем. С тех пор подруги-соперницы по вечерам сидели дома и писали свои скрипты в четыре руки. Они так увлекались, что работали допоздна, и Лиза даже оставалась ночевать у Нины.
Остап Оглоедов комментировал:
— Лишней койки там нету. Значит, они спят в одной постели. Хм…
— Ну и что же здесь такого? — как адвокат, вступался неохристианин Серафим Аллилуев. — Подруги так всегда делают.
Зато на работе у Лизы и Нины был явный прогресс. Хотя они, по-прежнему, отстукивали свои трели на машинках, но официально они числились теперь не машинистками, а литературными сотрудниками.
— Это черт знает что! — возмущался Остап. — Я столько университетов отбухал. А теперь эти школьницы тоже в писатели лезут.
— Интересно, как эта шайка работает, — задумчиво заметил Зарем Шахматист. — Так они всегда друг дружку тянут.
Тем временем Адам Абрамович и политсоветник Чумкин рассыпались в комплиментах: