***
День выдался долгим — он испытывал моё терпение на прочность. С одной стороны, мне хотелось рассказать Дрейвину каждую деталь. С другой — я понимала, что лазарет совсем не подходящее место для такого разговора. Поэтому я разыграла карту Принцессы и настояла, чтобы его перевели в мои новые покои, где нам обоим будет комфортнее. Мне было ужасно неловко пользоваться своим положением, но кроме Дрейвина, мне не с кем было говорить. Ни с кем я не чувствовала себя так свободно и уязвимо одновременно.
Одному из самых главных уроков, которым меня научили родители, было: всегда быть честными друг с другом. Папа однажды сказал, что ключ к крепким отношениям — это открытые разговоры, без тайн. «Это признак настоящей любви», — будто слышала я его голос в голове.
Но когда я смотрела, как Дрейвин слушает, что случилось в моей спальне в ту ночь, в ночь Гуакэ’тэ… я начинала сомневаться в правильности этого совета. Его веки, раньше отягощённые усталостью, распахнулись где-то на середине моего рассказа. Хорошая новость? В лицо к нему вернулся цвет, который исчез с момента трагедии.
Плохая?
Его лицо пылало от ярости.
— Я убью ублюдка.
— Я так ему и сказала. Потому он и согласился во всём признаться — чтобы его сразу посадили в карцер.
— Я сам разнесу этот грёбаный карцер, — прошипел Дрейвин.
— Нет, не разнесёшь.
— Да ещё как разнесу.
— Переформулирую. Ты не можешь.
Дрейвин приподнялся в постели, морщась от боли:
— Почему не могу?
Я сжала кулаки до побелевших костяшек. Всё во мне жаждало, чтобы он пошёл туда и разбил Канe рожу до последнего вздоха. Но я знала, насколько всё хрупко в Атлантиде. У меня было слишком много врагов. А с тех пор как богиня призвала меня стать её Хэкити, мне был нужен Дрейвин. За убийство Канe его бы наказали незамедлительно. Я с трудом сглотнула подступивший к горлу ком.
— Потому что… он нужен мне, — прошептала я.
— И ты имеешь меня, — возразил он.
— Не если тебя привлекут к ответственности за его смерть. Существуют законы, которые мы обязаны соблюдать.
Лицо Дрейвина потемнело:
— К чёрту законы, Ашера. Он надругался над тобой. Ты хочешь, чтобы я просто сидел и смотрел, как этот ублюдок выходит сухим из воды?
Я прикусила губу, чтобы сдержать рыдание.
— Наничи, что случилось? Всё, что ты чувствуешь — скажи мне. Я должен знать.
Я покачала головой. Не могла найти слов.
Дрейвин похлопал по матрасу рядом:
— Иди сюда. Пожалуйста.
Я поднялась со стула на дрожащих ногах и села на край кровати. Во мне начал разрастаться ужас — неприкрытый, ледяной. Все откровения той ночи, как ядовитые ростки, прорывались наружу. Дрейвин взял мою руку, и я зажмурилась изо всех сил.
Будет ли он всё ещё любить меня после этого?
— Я… — голос сорвался в хрип — мне так стыдно…
Тёплые, надёжные объятия его ещё слабых, но крепких рук окутали меня, когда Дрейвин притянул меня к себе на колени и начал нежно покачивать.
— Тебе не за что стыдиться.