Ренеа покачала головой:
— Чёртовы акани. Отвратительная, богохульная кучка. Надеюсь, их всех найдут.
— Я тоже, — вздохнула я.
Ренеа разгладила рубашку:
— Я… в первую очередь пришла спросить, хочешь ли ты, чтобы твои вещи перенесли в королевские покои? Мы… твой отец, то есть, он тоже переехал. Хотел начать с чистого листа.
Вот так новость. Я прочистила горло:
— Эм. Нет, не стоит. Народ может воспринять это как самонадеянность. Я перееду в королевские покои, когда официально пройду коронацию.
Ренеа кивнула:
— Поняла. Да. Логично. Мудрое решение.
Между нами повисло неловкое молчание. Я начала перебирать пальцы на коленях:
— Есть ещё причина, по которой ты пришла?
Ренеа шумно выдохнула:
— Есть. — Она указала на стул рядом. — Можно?
Я кивнула, зная, что следующие минуты будут непростыми.
Ренеа села, повернувшись ко мне, её светло-русые волосы скользнули по плечам.
— Я хочу поговорить с тобой о Катане.
— Ты имеешь в виду моего отца? О том Катане? — Я попыталась (и не смогла) скрыть колкость в голосе.
— Да, — тихо ответила Ренеа, опустив взгляд на колени. — Я знаю, ты злишься на меня.
— На вас обоих, если уж на то пошло. — Когда отец приходил в лазарет проведать Дрейвина, он попытался заговорить о своих отношениях с Ренеа, но я сразу его остановила. Я просто ещё не была готова к этому разговору.
Но с Ренеа, которая раньше была мне ближе всех… да, с ней я готова говорить. Несмотря на весь этот бардак, она всё ещё оставалась моей подругой.
И я хотела знать…
— Как это случилось?
Ренеа покачала головой. Когда она подняла на меня карие глаза, в них стояли слёзы.
— Я не хотела этого. Честно. Просто… — она выдохнула, — ты же знаешь, как я любила твою мать?
— Знаю.
— Она была мне очень дорога. Её потеря… это было очень тяжело. Я работала рядом с ней с подросткового возраста. Это была огромная честь. Эту должность занимали женщины из моей семьи на протяжении веков. Нелеа и Катан относились к нам как к родным. А после её смерти я почувствовала, что обязана не только служить тебе, моей новой королеве, но и заботиться о Катане. Ему нужно было с кем поговорить, кому-то, кто понимает, под каким давлением он оказался, когда ты вернулась в Атлантиду. Ему было тяжело.
— Я знаю, — сказала я. Это прозвучало немного оборонительно, но он всё же был моим отцом.
Ренеа поморщилась:
— Конечно, ты знаешь. Я не хотела сказать, что ты не знаешь. — Она выдохнула. — После смерти Нелеа мы просто начали опираться друг на друга. Возникла дружба. — Её плечи чуть приподнялись. — А потом… возникло нечто большее. Я не знаю, как это объяснить. Я ловила себя на том, что всё чаще навещаю его, нахожу повод быть в его покоях. Мы разговаривали до глубокой ночи, уже после того, как мои обязанности заканчивались.
— А потом Катан начал всё чаще звать меня к себе. Мы просто… шли в одном ритме. Мы понимали горе друг друга после смерти Нелеа. — Она тяжело выдохнула. — Я прекрасно знаю, что нельзя влюбляться в фэйри, тем более в короля. Слугам дворца категорически запрещены любые отношения с членами королевской семьи. Даже нашу дружбу с тобой неоднократно ставили под сомнение, но он настаивал, что я значу нечто большее не только для тебя, но и для него. Мы решили продолжать… что бы это ни было, втайне. — Она покачала головой. — Ничего хорошего не выйдет из отношений между человеком и фэйри — тем более между фэйри и отцом моей подруги. Но когда я получила письмо от Катана с приглашением на Гуакэ’тэ… что-то на меня нашло. Можно было бы списать это на энергию ритуала, но я уже приняла решение до его начала. — Она посмотрела прямо мне в глаза, умоляя понять. — Я правда пыталась сопротивляться. Можешь мне поверить.