Брови отца сдвинулись:
— С каких это пор ты знаешь, что такое тефлон?
Дакс изобразил обиду:
— Я тебе не идиот. Я вообще-то слежу за новыми технологиями, жаргоном и терминами из Надмирья… бро.
Дрейвин фыркнул.
— Всё, хватит спорить, вы двое, — Ренея вздохнула, махнув рукой в сторону двери. — Дайте Ашере отдохнуть. — Она перевела взгляд на меня. — Я скажу целителю, что ты очнулась. Думаю, тебе будет гораздо комфортнее выздоравливать в своей постели. Узнаю, когда тебя можно будет перевезти.
— Спасибо, Ренея.
С мягкой улыбкой она вышла вслед за отцом и Даксом, оставив меня с Дрейвином наедине. Он придвинул стул ближе к кровати, аккуратно заправил выбившуюся прядь за ухо.
— Прости, — сказал он тихо.
Я коснулась его руки, прижимая её к своей щеке, впитывая тепло:
— Пожалуйста, не говори так. Это не твоя вина.
— Это именно моя вина. Всё из-за меня. И её одержимости.
Я усмехнулась:
— Не хочу задеть твоё эго, но дело тут не только в тебе. Она считает, что я недостойна быть королевой.
— Возможно. Но она всегда оспаривала твоё право на трон. А вот насилие началось после того, как она увидела нас вместе.
Я наклонила голову и поцеловала его ладонь:
— Верно. Но то, что между нами есть — это не твоя вина. Если уж на то пошло, это наша общая ноша.
Его взгляд стал серьёзным:
— Что она тебе сказала, Аш? И только не лги мне. Мне — нельзя.
Я помолчала немного, прежде чем признаться:
— Она не хочет, чтобы мы прошли обряд соединения.
— Чёрт.
— Она уверена, что вы с ней — истинные пары, а я недостойна быть твоей.
Я колебалась, стоит ли говорить дальше. У меня были другие мужчины в Надмирье. Никто из них и близко не сравнится с Дрейвином. Я никогда не упоминала о них, потому что это не имело значения. И кто был у него до меня — тоже. Всё, что было раньше, — это Д. Аш. — до Ашеры. Но меня всё же терзало любопытство: почему он вообще лёг с Мелисой, если по всем его словам о ней было понятно, что он её презирает?
Любопытство взяло верх.
— Она сказала, что вы встречались на Гуаке’те.
Губы Дрейвина сжались:
— Это ложь.
— Не по её словам.
— Ашара, — его взгляд стал жёстким, — я когда-нибудь тебе лгал?