Я обернулась и увидела, как Дрейвин копается в большом деревянном сундуке на другой стороне домика, доставая оттуда большое красное фланелевое одеяло.
— Именно он, — сказал он, отряхивая его. Пылинки закружились в луче света, когда он расстелил одеяло на выцветшем деревянном полу.
Я снова уставилась на то самое место, хранящее столько прекрасных воспоминаний.
— Сколько времени он здесь, Дрейвин?
Его руки обвились вокруг моей талии, прижимая меня к себе.
— Пару десятилетий.
Всю мою жизнь.
У него было тайное убежище всего в нескольких сотнях метров от моего дома — всю мою жизнь. Сколько раз мы были буквально рядом друг с другом?
Мы стояли, обнявшись, наблюдая, как солнце играет на воде — тёплый, влажный ветер трепал мне волосы, выбившиеся пряди щекотали щёку. Мой дом был лишь крошечной точкой вдалеке.
— Я скучаю по нему.
— По жизни наверху? — его дыхание щекотало мочку моего уха.
— Думаю… я так стремилась выбраться отсюда и узнать, что есть на другом побережье, что забыла, насколько здесь красиво. Я принимала это как должное.
Его полные губы начали оставлять нежные поцелуи вдоль моей шеи. Я выдохнула долгий вздох и прижалась к нему, растворяясь в его объятиях.
— Откуда тебе было знать, что всё так обернётся? — прошептал он, касаясь губами моей кожи. Мои веки опустились, когда его язык скользнул от шеи к уху. Из моей груди вырвался стон, когда его ладонь легла на живот.
— Сними чешую, Ашера, — приказал он.
Я подчинилась, открывшись ему — чешуя медленно исчезала, пока его пальцы скользнули к межбедрью. Когда он раздвинул мои складки, с его губ сорвался сдержанный стон удовольствия: я была влажной и желанной. Его палец не мешкал — он сразу начал двигаться, кружась вокруг чувствительного бугорка. Я вцепилась в его руку, чтобы не потерять равновесие.
— Я расскажу тебе одну историю, Ашера, — его вторая рука перебросила мои волосы через плечо. — Историю о том, как появился этот домик на дереве.
Когда моё дыхание стало прерывистым, он замедлил движения.
— Давным-давно в Верхнем мире родилась девочка — в тёплый апрельский день. — Он нежно покусал мой мочку уха и медленно ввёл два пальца внутрь — его ладонь при этом продолжала вызывать во мне волны наслаждения, и я медленно начала двигаться в такт его руке. — В тот день один фэйри ощутил, как в его груди что-то откликнулось, — продолжал он, пока я изо всех сил старалась удержать фокус на его словах. — Это было не похоже ни на что, что он чувствовал прежде — магический зов из Верхнего мира, в который он почти не наведывался и к которому не испытывал никакого интереса.
Он потянулся к моей груди, аккуратно сжав её ладонью. Его пальцы начали дразнить сосок — нежно, настойчиво, до предела удовольствия.
— Он решил откликнуться на зов. И в глухую ночь он проследовал за этим ощущением к маленькому каналу, где стояли лодки всех форм и размеров, — я замерла, в голове начало проясняться. — Фэйри осторожно выбрался на док у уютного двухэтажного домика на пляже, — продолжил он шёпотом, пока его пальцы мягко касались моих бёдер. — Он остался в тени, поднимаясь на второй этаж, где, он был уверен, найдёт ответ на свой зов. То, что он там обнаружил, навсегда изменило его жизнь.
Его взгляд впился в мой.
— В объятиях своей фэйри-королевы он увидел крошечную фэйлинг — ту, о которой не знал весь Атлантис. Ту, к которой его привела сама богиня.
— Дрейвин, — прошептала я, потрясённая.
Его ладони обхватили моё лицо.
— Он наблюдал, как её родители накрывают её покровом человеческой кожи, намереваясь воспитать её в Верхнем мире. В мире, где он не мог её защитить. Но это не остановило фэйри, потому что он знал — это и есть его предназначение.
Мой взгляд затуманился, горло сжалось. Я едва верила тому, что слышу. Я не решалась заговорить, когда слеза скатилась по моей щеке и упала на его ладони.
— Он плавал вокруг её маленького острова и возвращался в Атлантис так часто, что его семья начала беспокоиться — думали, что с ним что-то не так. Что он сошёл с ума. И они были недалеки от истины. Его тревога за безопасность скрытой наследницы вытеснила все прежние цели и обязанности. Всё остальное больше не имело значения. Тогда он и решил найти свой собственный маленький остров, чтобы оставаться поблизости и иметь возможность наблюдать за ней.
— И когда она выросла в самую прекрасную женщину — ослепительную даже под вуалью человеческой кожи — в нём начало зарождаться нечто большее, чем просто желание защитить её. Нечто, чего он сам боялся признать. Потому что та, кого он охранял втайне всю свою жизнь, вызывала в нём чувства, которых он прежде не знал.
— Каждое утро он приходил посмотреть, как она покоряет волны с такой поразительной грацией, что не мог оторвать от неё глаз. Он задавался вопросом, появится ли она когда-нибудь у врат Атлантиды, и сколько ещё времени пройдёт, прежде чем королева откроет правду миру. Но он был готов ждать сколько угодно.