– Сочная. – Он подмигнул ей. – Ты назвала ее сочной.
Джозефина, закрыв глаза, застонала.
– Бей давай, клоун.
Уэллс рассмеялся.
Рассмеялся!
У Джозефины чуть не подкосились ноги. Она распахнула глаза, надеясь отложить его смех в памяти, но он уже снова сосредоточился на игре, пристраиваясь к мячу под нужным углом и прислушиваясь к ветру.
В ударе не было неуверенности, которая преследовала его последние два года, и мяч приземлился по левую сторону фейрвея. Толпа, собравшаяся позади, разразилась жидкими аплодисментами.
Уэллс вернул ей клюшку.
– Молодец, Белль.
Джозефина могла бы все утро думать о том, что только что выиграла в пари снимок задницы Уэллса, но ее внимание приковал проблеск прежнего игрока. Он советовался с ней перед каждым ударом, помогал шерстить схемы поля и присаживался рядом на траву, изучая угол наклона грина. Казалось, что он… наслаждался.
Но на восьмой лунке все пошло под откос.
Джозефина с Уэллсом стояли плечом к плечу, дожидаясь, пока Тагалоа освободит поле, и тут среди толпы появился Бак Ли. Всего один человек, но при его появлении Уэллса словно окатили ведром ледяной воды. Постепенно он замкнулся в себе, и его движения потеряли естественность.
В мгновение ока он опустился на два места в таблице лидеров.
– Ничего. Просто склон сложный. Не обращай внимания.
Он не ответил, и сердце ушло в пятки.
На следующей лунке дела пошли еще хуже.
Бак Ли ушел так же буднично и непринужденно, как появился.
И в этот момент проблеск прежнего Уэллса Уитакера угас полностью.
Такими темпами шансы пройти отборочный раунд и продолжить играть завтра сводились к нулю. Разве что он дошел бы до конца поля без единого богги, – ситуация примерно такая же вероятная, как концерт Тейлор Свифт у Джозефины в ванной.
«Не сдавайся. Не теряй веры».
– Ветер усиливается…
– Плевать мне на ветер, Джозефина. Вообще нассать.
Она выпрямила опустившиеся плечи.
– Опять сжигаешь мосты.
– Ну и правильно, – мрачно ответил он, изучая клюшку.
– Не надо. Выдохни, пойми, что творишь, и возьми себя в руки.
Он фыркнул так громко, что обернулись зрители.
– Господи, заканчивай со своей бредовой психотерапией, Белль.
– Это ты заканчивай подчиняться пассивно-агрессивному зазнайке, который морочит тебе голову. Иначе он победит. А я-то думала, ты крутой.
Уэллс, медленно повернувшись, окинул ее скептическим взглядом.