– Не знаю. Общаемся? – Она продолжила подавать невербальные сигналы касаемо своего мнения об его умственных способностях. – Бабуля моя сказала бы, что мы дружим. А Ира – что ты просто сталкеришь меня после работы, как какой-то маньяк. Не важно, как это назвать, суть одна – ты мне так и не предложил стать твоей девушкой. – Она не хотела ругаться, но у нее накипело. Столько дней в непонимании и подвешенном состоянии.
– Кать… – продолжить он не смог, потому что его тут же перебили.
– Дань, я прекрасно помню, как меня зовут. А ты, видимо, забыл со своим плотным графиком задать один ма-а-аленький уточняющий вопросик. Но ничего, пустяки, можешь попробовать впихнуть его в свой очень плотный график между «попить невкусный кофе» и «организовать новую встречу книжного клуба». – Несмотря на обилие дел, Данил всегда мог выделить время, чтобы встретить ее с работы или созвониться для обсуждения книги, но так и не смог найти минутку для этого! Обида уже подступила к глазам и горлу и грозилась вылиться слезами.
– Прости. – Нужно было срочно что-то предпринимать, и он выпалил первое, что пришло в голову: – Позволь мне исправиться. Давай встречаться.
– Что?
– Кажется, вместо похода в ресторан нам стоит устроить парную проверку слуха. – Данил занервничал, и, как это было всегда в такие моменты, место мозга тут же заняла маленькая обезьянка, бьющая в тарелки и выдающая на каждый удар несмешную и неуместную шутку. И теперь он совершенно ничего не мог с этим поделать.
– Придурок! – Катя ударила Данила по плечу и заплакала.
– Не отвлекай водителя во время движения! – Он совершенно не понимал, что происходит с Катей, и выдал что-то невпопад. Возможно, она права и он и есть самый настоящий придурок, который, вместо того чтобы успокоить девушку, лишь усугубляет ситуацию и доводит ее до слез.
– Мы стоим! – Она замахнулась еще раз, но он мягко перехватил ее руку, следя за хваткой, чтобы не сделать больно. Катя обиженно и зло посмотрела Данилу в глаза, мысленно завершая несильный удар.
– Прости, я правда придурок. А ты просто удивительная девушка. – Свободной рукой Данил осторожно вытер слезы Кате, не упустив возможность погладить ее по щеке. – Тебе отношения предлагают, а ты плачешь. Ладно бы от счастья! – Данил мысленно ударил себя ладонью по лбу. Нормально же шел и вот опять сказанул не подумав. И почему Катя тут все еще сидит? Он бы на ее месте уже сбежал. Ах да, он же ее держит. Данил отпустил руку Кати, чтобы предоставить свободу выбора: остаться в машине или поскорее уйти домой.
– Потому что из всех моментов, Данил Александрович, вы выбрали самый, блин, не подходящий! – Долго злиться, глядя в эти кофейные глаза, не получалось.
– Зато точно надолго запомнишь, – улыбнулся он, понимая, что Катя начала потихонечку приходить в себя.
– Но и подружкам о таком не расскажешь. И теперь, мне кажется, я напросилась на предложение о встречании!
– Опять дуришь.
Катя попыталась снова ударить Данила, но он вновь перехватил ее руку, и она поняла, что зря пыталась. Теперь она была не только в метафорическом плену его глаз, но и достаточно ощутимом физическом.
– Дань, пусти, пожалуйста, я больше не буду.
– Ну и как мне тебе верить? – нахмурился Данил, но руку все же отпустил. – Предлагаю вернуться к более насущным вопросам.
– Я подумаю, соглашаться на свое предложение или нет. – Катя демонстративно и со страдальческим видом размяла запястье.
«Смотри, что натворил, абьюзер», – читалось в ее взгляде.
– Ну и актриса, не так уж и сильно я тебя держал! Если что, у тебя неделя, жду ответ после собрания книжного клуба.
– А что будет, если просрочить дедлайн?
– Тогда я превращусь в тыкву. Или умру от разбитого сердца. Пока не решил.
– Исчерпывающе. – Катя открыла дверцу машины, но так и не вышла.
– Ты домой совсем или предпримешь еще одну попытку попасть на пары?
– Совсем. И в бассейне, я думаю, больше никогда не появлюсь. Плавать, конечно, классно, но мне, как и ходить пешком, противопоказано. – Катя решила, что настал отличный момент посвятить Данила во второе «осложнение», идущее к ней в комплекте, и закрыла дверцу, прежде чем продолжить: – У меня была не простуда.
– Спасибо, кэп, но я это и так знал. – Данил смог перебороть в себе желание сказать, что ему так нравилось смотреть на нее в купальнике и ему очень жаль, что он теперь лишен такой возможности, но решил не нарываться на новый приступ праведного гнева Кати.
– Откуда?
– Ты за все наши разговоры ни разу не чихнула и не кашлянула. И голос у тебя вполне нормальным был, а потом, когда я к вам приехал, никакого покрасневшего носа. – Катя изумленно уставилась на Данила, и он продолжил, чуть смеясь: – Что, не ожидала такого?
– Ладно-ладно, я слегла не с простудой, а с почками. Первый раз после бассейна схватила цистит, не долечила, а потом, после второго, все пошло выше. – Катя вспомнила две недели уколов антибиотиков и поморщилась. Больше никакого бассейна, даже чтобы попялиться на Данила в одних плавках. – Блин, мне всего двадцать, а у меня столько болячек, что я разваливаюсь, как бабка старая, – Катя прикрыла лицо руками. – Я врачей вижу чаще, чем отца… ладно, не очень хороший пример, но все же. Я так устала от этого. И мне так неловко говорить обо всем этом. Мне казалось, что я смогу снова начать жить нормально, не думая, что каждое мое неосторожное движение может привести к походу к врачу, но вот мы тут… – Она отняла руки от лица и указала на свой многострадальный рюкзак. – Если что, еще не поздно отозвать свое предложение.
– Ни за что, – Данил улыбнулся и погладил Катю по щеке. – Ты меня просто так не испугаешь. Если хочешь, чтобы я от тебя отстал, либо так и скажи, либо придумай что-нибудь получше. – Он немного замешкался в раздумьях, будет ли уместно поцеловать ее прямо сейчас или она снова назовет его придурком, и остановился на одном из самых безопасных вариантов – быстро чмокнул ее в лоб, борясь с желанием глупо пошутить, что температуры нет.