Стоило Кате парочку дней отлежаться и отоспаться, как стало получше. Температура утихла, боли и жжение ушли, даже Дымок вдруг превратился из блошиного домика в тарахтящий обогреватель и верного друга. Из неприятного осталась лишь необходимость колоть лекарства. Продолжать лечение не хотелось, но получить еще одно хроническое заболевание к уже имеющимся хотелось еще меньше.
Без учебы и работы свободного времени стало столько, что поначалу Катя даже не знала, чем себя занять. Читать? Писать посты? Снимать и монтировать? Переписываться с девочками в своем чате? Выбор казался невозможным. Катя так и не смогла сосредоточиться на чем-то одном, начала читать несколько книг (не из списка), но все забросила. Смонтировала несколько видео, но все они показались ей дурацкими и улетели в папку «Недавно удаленные». Написала несколько отзывов на книги, но потом отправила их все на цифровое кладбище. Или куда там отправляются неугодные посты из отложки «Телеграма», после того как рассыпаются на пиксели.
Но странное состояние, в котором хотелось все и не получалось ничего, прошло так же быстро и внезапно, как и появилось. Обилие свободного времени позволило параллельно с книгами, что стояли для сотрудничества на март, начать что-то для себя. Выбор пал на «Лавра», которого Катя успела забрать еще до того, как слегла с болезнью. И в отличие от предыдущих книг, которые она забросила на первой главе, эта смогла ее заинтересовать, но не столько сюжетом или, как это принято писать в отзывах, «легким и приятным слогом», сколько сопровождавшим чтение желанием найти ответ на вопрос: почему же она так нравится Данилу?
Книги Катя обычно читала очень быстро, но «Лавра» растягивала как могла, чтобы их с Данилом созвоны-обсуждения не прекращались. И пусть, что они о паре страниц могут говорить часа два.
– Нет, это просто невозможно читать! – в очередной раз Катя начала телефонный разговор с возмущений. Она лежала на животе и одной рукой придерживала книгу, чтобы та не закрылась.
– Тебя слышно просто ужасно. Ты можешь выйти из бункера или выкинуть эти дурацкие наушники? – Смысл сказанного был понятен Данилу, но все же хотелось услышать голос Кати, а не сплошные помехи из-за того, что у нее была дурацкая привычка выходить на связь в эирподсах.
– Ой, прости. – Катя села, прислонившись спиной к изголовью кровати, подтянула колени к себе, чтобы можно было положить на них книгу, убрала наушники в футляр, приложила телефон к уху и продолжила: – Так лучше?
– Гораздо. – Катя по голосу поняла, что Данил улыбается. – Так что на этот раз?
– Язык.
– А что с ним не так?
– Почему половина книги на древнерусском? – Она положила закладку и зашуршала страницами, чтобы найти стикеры, которыми отметила самые тяжелые для восприятия моменты.
– Так в этом и смысл! Автор же филолог, который к тому же топит за популяризацию древнерусской литературы. – В голосе Данила было столько воодушевления и увлеченности, что Катя, разделяющая мнение, что самая сексуальная часть тела мужчины – мозг, тут же поплыла. – Мне кажется, у него получилась очень классная стилизация. Меня как будто в школьные годы откинуло, когда я настоящие древнерусские тексты во время подготовки к олимпиаде по русскому читал. Одно из заданий региона и всеросса – как раз перевод фактически с русского на русский, а потом еще и вопросы по этому тексту. Это задание еще всегда последним ставили, чтобы наверняка на него ни времени, ни сил не оставалось. Может, поэтому мне не так сложно было «Лавра» читать. Там еще дальше будут кусочки, в которых он передает особенности разных диалектов… или нет… может, это в «Чагине» было.
– Теперь-то все ясна-панятна, – протянула Катя, намеренно коверкая слова. – Куда уж простому смертному, как я, до таких знатоков языка, как вы с Евгением, – рассмеялась она.
– Но скажи, что атмосферу старой Руси отлично передает.
– Да, особенно пластиковая бутылка в лесу! – В ответ она услышала смех и снова рассмеялась.
– Ох уж эта бутылка! Я смотрел одно интервью с Водолазкиным, он говорил, что ему так часто указывали на это, что он даже успел пожалеть, что добавил ее.
– То есть эта бутылка со смыслом? – Катя отложила книгу в сторону и сползла вниз по изголовью на подушку. Прикрыла глаза и продолжила слушать Данила. Так создавалось ощущение, что он не на другом конце города, а здесь, лежит рядом с ней и рассказывает про свою любимую книгу и ее автора. Еще мгновение – возьмет ее за руку, переплетет их пальцы, притянет к себе, поцелует…
– Да, только я не помню с каким.
– Эх… – грустно вздохнула Катя, опечаленная больше тем, что Данил сейчас не рядом с ней, нежели тайной этой несчастной бутылки. – Я так разочарована! Я же теперь жить не смогу без этого знания!
– Ну хочешь, я снова найду это интервью и потом расскажу тебе?
– Не нужно, я ж пошутила.
Повисла небольшая пауза. Молчать рядом с Данилом было так же комфортно, как и обсуждать книги.
– Ты уснула там, что ли?
– Нет, просто задумалась.
– И о чем же?
– Что мужчины-авторы совершенно не умеют писать постельные сцены.
– Все никак не можешь отпустить плоть с плотью, пот с потом и холстину, ставшую наутро алой?
– Именно! У меня психологическая травма! Написать о сексе так, чтобы он выглядел как антисекс… это прям надо уметь!
– Как по мне, все уместно и в рамках контекста, это же не эротический роман, а стилизация под житие, – бросился защищать автора Данил.
– Да я смотрю, ты влюбился!