— Поворотись лицом к стенке.
Я категорически отказываюсь. Если уж умереть, так лицом к лицу с врагом.
Но казаки насильно поворачивают меня лицом к стене.
Щелкают затворы. Слышу, как один из казаков обнажает шашку.
Я невольно закрыл глаза и жду: рассекут ли мне голову шашкой или размозжат пулей. Хорошо еще, что смерть приходит так скоро, без мучений и издевательств.
Несколько минут томительного ожидания.
— Погодите! — говорит, наконец, один из казаков, — его еще рано убивать. Пусть подождет.
Меня отталкивают от стены и грубо начинают обыскивать. Денег и оружия у меня не было.
Увидели на руке маленькие часики и, несмотря на мои протесты, отняли.
Минут через пять ушли.
Товарищи по заключению передали мне, что казаки нарочно приходили помучить меня. Они с каждым заключенным проделывают такие же вещи и по нескольку раз: придут, прикажут стать у стенки, замахнутся шашкой или возьмут на прицел. Человек совсем уже приготовился к смерти, а они, продержав его в таком состоянии несколько секунд, уйдут. Заключенный таким образом, получив приказание стать у стенки, никогда не знает, хотят ли приколоть его на самом деле или это только «шутка» палачей.
Только что успела закрыться дверь за теми тремя казаками, как с шумом вваливаются семеро новых. Все пьяны и у всех в руках нагайки. Подходят прямо к каширинцу.
— Ты кто?
— Казак, — смело отвечает каширинец.
— Каширинец?
— Да.
— Ну, держись.
И на каширинца посыпался град нагаечных ударов. Уже после пятого удара несчастный лежал на полу, а через минуту вся одежда на нем была разорвана и из страшных рубцов на спине ручьями лилась кровь. Однако палачи, не смущаясь, спокойно повернули свою жертву на спину, и снова посыпались удары. Избиваемый давно уже был без сознания. Я не мог смотреть дальше на дикую расправу. Мне сделалось дурно.
Очнулся я от звука выстрелов.
Казаки тащили мертвого каширинца за ноги из подвала по каменной лестнице и один из них стрелял из револьвера в труп.
Во дворе открыли люк выгребной ямы и бросили туда труп. При этом старший из палачей, потирая руки, с видимым удовольствием сказал:
— Сегодня это я уже седьмого отправляю в штаб Цвиллинга.
И так до самого вечера в подвал приходили группами пьяные казаки, стегали нагайками заключенных, всячески издевались над ними. Одна группа палачей, натешившись вдоволь, уходила и тотчас же появлялась другая.
Число заключенных с каждым часом увеличивалось. К шести часам вечера нас в подвале скопилось уже 40 человек.
Вечером явился комендант, выстроил нас шеренгами по четверо в ряд, вызвал взвод казаков в 50 человек и приказал отвести нас «куда приказано».
— Да только долго с ними не возись.
С шашками наголо погнали нас конвойные вниз по Водяной улице к Уралу.
Мы были в полной уверенности, что нас ведут за Урал, где покончат с нами.
Но неожиданно конвойные поворачивают к зданию центральной тюрьмы.
Тяжелые тюремные ворота растворяются и нас вгоняют во двор.