Поезд смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На другой день собрался кулацкий съезд, на котором и было решено расстреливать всех подозреваемых в большевизме. Попы служили благодарственные молебны и предавали расстрелянных проклятию.

Через три дня отряд красноармейцев, засевший на паровой мельнице, израсходовав все запасы патронов, был принужден сдаться. Всех пленных раздели донага и посадили в холодный погреб, где они просидели без пищи и питья трое суток, после чего были выведены за село к огромной яме.

На край ямы ставили по десять человек и расстреливали. Причем многие падали в яму ранеными, но не убитыми.

Когда все 96 человек были сброшены в яму, их начали засыпать землей.

Со стороны раненых поднялся отчаянный вопль, но звери не знали пощады и скоро яма была завалена доверху.

Всего было расстреляно 675 человек».

Карательный отряд прапорщика Бобряшева, прибывший в Романовскую волость, Оренбургской губернии, начал расправу с оставшимися красногвардейцами и членами совета. В селе Романовке казаки сгоняли красногвардейцев в волисполком, где сам Бобряшев выпорол их нагайкой.

В селе Покровке отряд поймал председателя волисполкома Слоновского и одного члена совета, вывел за село, облил их керосином и сжег живыми.

«… Издевательства казаков над крестьянами отдают ужасами средневековой инквизиции. Товарищ рассказывает про случай, который имел место недавно в Преображенском заводе. По доносам местных кулаков казаки арестовали свыше двухсот крестьян. Одних свезли на кладбище в часовню, где оставили в одном белье, других оставили в волостном правлении. Многих из них приговорили к расстрелу. Для исполнения приговора казаки повезли их в лес, заставили самих осужденных выкапывать яму и затем крестьян бросали туда почти живыми и засыпали яму».

Мы вели упорное наступление. Белые оказывали нам бешеное сопротивление, часто переходя в контратаку.

Во время одной из контратак пятеро из наших красноармейцев пропали без вести. Нашей части временно пришлось отступить.

Прошло две недели. Мы снова на старых позициях. Снова наши разъезды снуют везде.

К вечер приезжает наша разведка. Вид мрачный и сосредоточенный.

— В чем дело? — спрашиваем.

— Своих нашли, тех, что пропали без вести. Вон их везут.

Смотрим и глазам своим не верим. Что это: неужели люди способны на подобное зверство?! На трупы страшно было смотреть.

Белогвардейцы подвергли пленников нечеловеческим пыткам, истязаниям и надругательствам. У всех были отрезаны носы, проколоты щеки, руки и ноги перебиты, на теле вырезаны куски мяса.

Нет слов, чтобы описать то возмущение, которое охватило нас при виде этих зверств белогвардейщины, прикрывавшейся знаменем Учредительного собрания.

Ясное солнечное утро. Шум и суета на улицах Бузулука… Кое-где слышна еще трескотня пулеметов. Но обыватели выползли уже из своих подвалов, забыв все предосторожности. Красных не видно: они отступают к вокзалу. Но всем направлениям бегут чехи, догоняя отставших, добивая раненых и грабя убитых. Кровавые расправы происходят на каждом шагу. Там и здесь валяются убитые, стонут раненые, ожидая последнего конца, и он настает быстро — от приклада винтовки чеха или шашки казака.

Особенно ярко вспоминаются две картинки. В подвал забежал отставший красногвардеец. Мы спрятали его в самый темный угол. Когда немного стихло, казаки, почувствовав себя хозяевами города, немедленно объявили о репрессиях за укрывательство красных. Наши старухи в подвале завопили. И жалко выдать человека и страшно за себя. Надели на товарища «вольную рубашку» и сказали: «Иди и спасайся». Но не судьба: пока шли приготовления, один из обитателей подвала незаметно вышел и позвал казака. Ну, а дальше… Дальше — известно, что мог сделать казак. Без суда, без допроса, ругаясь (как будто о жизни рабочего не стоило говорить), обезоруженного защитника города увели и расстреляли.

А вот и еще случай:

Из подвала я пошла домой на окраину города, на Полевую улицу. Подходя к дому, я заметила толпу, а в середине накрытый рогожей лежит разрубленный красногвардеец. Живой еще, чуть стонет. Начала расспрашивать. Та же история… Выдали… А казак решил, что с красным нечего церемониться. Сверкнула сталь, и посредине улицы упал разрубленный человек. Казак, гарцуя, поехал искать новых жертв.

— Я еще буду жить, — слышался бред умирающего, — только дайте мне воды… жарко очень.

Я побежала за водой, принесла кружку. Подошедший чех подозрительно спросил:

— Что делаете?

— Даю пить умирающему.

— Пить? Мы вот сейчас его напоим.

Одна секунда — не дал опомниться — послышался выстрел в упор, и по улице разлетелись кусочки мозга и черепа… И таких случаев не перечтешь.

Страшно вспомнить, как убивали обезоруженных защитников города, отставших от товарищей.

Их трупами были полны ямы за рекой Домашкой и вокруг Бузулука.