Любить – не больно: Как залечить травмы прошлого и построить гармоничные отношения: читать начало книги онлайн

Вы у нее просто есть. Так и нужно относиться к травме – с вниманием и заботой. На пути к исцелению вы научитесь новому способу справляться с чувством стыда.

Но сначала давайте разберемся, каким образом травма привязанности порождает стыд, который в конечном счете нередко становится основным проводником травматической привязанности. Для этого необходимо понять, как эта травма нас меняет – с биологической, психологической и социальной точки зрения.

Травма – это реакция нашего сознания и тела на единичное событие, повторяющиеся события или ряд различных событий, которые были интерпретированы нашим сознанием и телом как неблагоприятные, опасные, угрожающие. Травма может возникнуть в любой момент. Мы с вами сосредоточимся на определенных травмах – травмах привязанности, которые повлияли на нашу способность устанавливать близкие доверительные отношения. Неважно, когда это произошло: мы могли и пережить травму в раннем детстве, и угодить в токсичную динамику уже во взрослом возрасте.

Ранняя травма привязанности – это сбой в ходе жизненно важного процесса формирования привязанности к родителям (или опекунам) в младенчестве и в детстве. Безусловно, этот сбой может быть вызван и прямым физическим насилием, и полным безразличием к потребностям малыша, – словом, тем, что многие из нас себе представляют, слыша слова «жестокое обращение» или «абьюз». Однако намного чаще ранняя травма привязанности может вызываться менее очевидными причинами – например, отсутствием ласки, тревожностью и чрезмерной озабоченностью родителя (значимого взрослого), одержимостью благополучием ребенка, непостоянной эмоциональной поддержкой, непостоянным вниманием или просто общей неразберихой в доме – ребенок оказывается далеко не главным интересом в родительской жизни.

Всепоглощающее чувство стыда, которое заставляет ребенка считать себя недостойным любви и уважения, – своего рода общий знаменатель для всех детей, столкнувшихся с неблагоприятным опытом. В итоге вместо здоровой реакции – «Я совершил ошибку» – ребенок с травмой привязанности чаще всего думает, что он и есть ошибка. Этот бессознательный сценарий может преследовать нас и во взрослой жизни, проявляясь, помимо прочего, в романтических отношениях. Давайте подробнее рассмотрим этот аспект привязанности между родителями и детьми.

Как и любому ребенку, вам требовалось эмоциональное созвучие с родителем (опекуном): оно давало спокойствие и защиту и было необходимо для вашего социального, эмоционального и психологического развития. Отсутствие или непостоянство, непоследовательность этой связи не только порождает ненадежную привязанность, способную наложить отпечаток на наши отношения с другими людьми во взрослой жизни, но и приводит к образованию «черной дыры стыда», которая питается одной-единственной мыслью: «Я недостоин внимания, любви и заботы». Это чувство ненужности, неприкаянности, одиночества воспринимается как угроза выживанию – мы же социальные существа.

По мнению английского психиатра и психолога Джона Боулби, существует четыре основных детских типа привязанности (см. таблицу ниже). Ознакомьтесь с перечнем признаков, чтобы понять, какой тип привязанности был у вас в детстве. Как этот тип привязанности проявляется сейчас, во взрослой жизни? Как он влияет на вашу способность строить и поддерживать отношения?

Изучите каждый столбец. Поставьте галочку напротив утверждений, которые наиболее точно отражают ваш детский опыт и связь с вашим основным значимым взрослым (или отсутствие такой связи). Есть ли характеристики, которые отзываются в вашей душе больше, чем другие? Прослеживается ли какая-то зависимость между этими детскими чувствами привязанности и динамикой, которая теперь проявляется в ваших романтических отношениях?

Если вы в первую очередь отметили характеристики из первой колонки, то, скорее всего, в детстве у вас была надежная привязанность к родителям (или другим значимым взрослым). Нет, это не означает, что вы никогда не испытывали страха или тревоги, – просто рядом всегда были внимательные люди, благодаря которым вы испытывали чувство безопасности и защищенности. Это дало вам возможность научиться успокаивать себя самостоятельно и управлять своими эмоциями. Дети с надежной привязанностью уверены, что их любят, что их всегда защитят, что им есть на кого положиться. Это чувство безопасности обеспечивает твердый фундамент – доверие к миру: на этом фундаменте строится вся дальнейшая жизнь человека. Он позволяет нам уверенно ориентироваться в мире, рисковать, не боясь потерь, открывать свое сердце для любви – и получать ее взамен. Когда мы становимся взрослыми, это чувство безопасности помогает нам распознавать, кому можно доверять, а кому нет, устанавливать здоровые личные границы, быть стойкими перед лицом препятствий и открытыми новому опыту.

Если вы обнаружили у себя многие черты, описанные во второй колонке, то, возможно, в детстве у вас была тревожная привязанность. Не исключено, что ваши родители или опекуны вели себя непоследовательно, а в доме была тревожная обстановка, поэтому вы чувствовали себя растерянно и были далеко не уверены в собственной безопасности. Попытки значимых взрослых успокоить вас, вероятно, не приносили особого облегчения. Вас могли называть «липучкой» или «нытиком». Людям с тревожной привязанностью недостает чувства безопасности. Они склонны сомневаться в себе и ищут опору в других. Их «черная дыра стыда» проявляется как потребность цепляться за людей, «липнуть» к ним, потому что каждый из них уверен: «Сам по себе я ничто, ноль». В их мозг и психику заложена бессознательная установка: «Я жалкий и не могу о себе позаботиться, поэтому, пожалуйста, останься и никогда меня не бросай».

Если наибольший отклик вызвали у вас утверждения из третьей колонки, то вполне возможно, что в детстве для вас был характерен избегающий тип привязанности по отношению к родителям или к значимым взрослым. Это указывает на то, что в детстве вы, вероятно, не доверяли окружающим и боялись сближаться с ними. Близость к значимым взрослым не приносила вам спокойствия вовсе не потому, что они пытались, но не могли вас успокоить, а потому, что вас вообще не пытались успокаивать. Вам не хватало эмоциональной заботы и ласки, а на ваши мольбы о внимании никто не отвечал. Возможно, вам пришлось научиться игнорировать собственные проблемы, поскольку вас научили, что ваша боль ничего не значит и никому не интересна. Это стало краеугольным камнем вашей дальнейшей жизни: вы не имеете права ни в чем нуждаться или чего-то хотеть от кого бы то ни было, а впускать других людей в свою жизнь – самое опасное, что только можно придумать. При избегающем стиле привязанности «черная дыра стыда» выглядит так: «Я знаю, что люди отвернутся от меня, когда увидят, какой я на самом деле. Поэтому лучше я сам буду держать эмоциональную дистанцию. Я не позволю себе любить других и не позволю другим любить меня, чтобы меня не бросили».

Если вам знакомы обе модели – и тревожной, и избегающей привязанности, – вы, возможно, узнаете себя в утверждениях из четвертой колонки: они относятся к дезорганизованному типу привязанности. Если ваш родительский дом был полон эмоционального хаоса и непоследовательности, то все эти конфликты и весь этот хаос перекочевали внутрь вас. Вы мечтали о спокойствии, об утешении – и одновременно боялись близости с родителями или значимыми взрослыми. Вероятно, в ответ на попытки установить контакт вы вели себя то замкнуто, то агрессивно. Возможно, вам было трудно разобраться в своих эмоциях и найти здоровый способ управлять ими, и в результате вы так и не научились справляться со своей внутренней бурей. Иногда стресс достигал такой силы, что вы чувствовали себя как в тумане или даже выпадали из реальности (это называется диссоциация). Дети с дезорганизованным стилем привязанности живут в постоянной боевой готовности – они всегда настроены на внутренний и внешний хаос, всегда ждут, что их вот-вот обидят или оттолкнут. Эта смесь тревоги и избегания закладывает основу для страха перед близостью и уязвимостью. Кроме того, она мешает понимать собственные и чужие эмоции, испытывать эмпатию, управлять стрессом, отражающимся на телесном уровне, и формировать прочные здоровые отношения с другими людьми.

То, как нас учат привязанности в раннем детстве, может заложить основу для формирования травматической привязанности во взрослом возрасте. Ненадежная привязанность иногда заставляет нас отстраняться от близких – эмоционально или физически – из страха перед тем, что они сами нас обидят или оттолкнут. А иногда она проявляется в том, что мы ощущаем чрезмерную зависимость от других и боимся остаться в одиночестве. Многие люди, в детстве пережившие травму привязанности, признаются, что у них в душе причудливо и мучительно уживаются оба эти варианта. Если в ваших отношениях вы испытываете подобные переживания, важно понимать: все эти болезненные эмоции – наследие вашего прошлого. Травмы привязанности, пережитые в прошлом, оставляют в душе раны: если их не лечить, они не заживут никогда. И это ставит под угрозу нашу жизнеспособность, поскольку мы тратим всю свою психологическую энергию на то, чтобы предотвратить повторение болезненного опыта. Вместо любопытства к миру и людям в нас поселяется осторожность, вместо любви – страх. У нас не формируется доверие к самим себе, и это не позволяет нам ощутить спокойствие и защищенность в дружбе и любовных отношениях. Со временем чувство неполноценности и неуверенности в себе становится основой нашего искаженного представления о себе. Мы лишаемся возможности вырасти в цельную личность, фундамент которой – чувство безопасности, творческая энергия и доверие к миру и людям. Вместо этого мы считаем, что родились ущербными, и отчаянно пытаемся сориентироваться в небезопасном мире, чтобы защитить себя от дальнейших страданий.

Вы ни в чем не виноваты. Очень жаль, что человек, которого вы любили, сумел внушить вам мысль, что вас трудно любить.

В дальнейшем мы подробно разберем, как все эти травмы привязанности отражаются на ваших отношениях с людьми во взрослой жизни. Но сейчас я прошу вас усвоить: если вам свойственен какой-то из типов ненадежной привязанности, это не делает вас ущербным или дурным человеком, не делает вас неудачником. Это делает вас тем, кто пережил травму привязанности. Те защитные механизмы, которые помогли вам в детстве справиться с предательством, несправедливостью, отвержением и многим другим, стали вашим спасением. То, как вы реагировали – замыкались в себе, умоляли не бросать вас, искали поддержку, злились, плакали, отшучивались, теряли связь с реальностью, – служило тогда определенной цели: это все, что вы могли сделать, чтобы защитить себя от боли. Однако теперь эти механизмы вам скорее мешают, верно? Вы стремитесь к большему. Вы хотите наконец обрести внутренний покой. Вы хотите любви. Вы хотите научиться доверять себе, открыть свою душу для радости, которую может предложить окружающий мир. Все это возможно. Вы справитесь.

– Я сама себе противна из-за того, что он мне так нужен и что я его так ненавижу, – сказала она своим обычным тоном, бесцветным и отстраненным.

Ее поза казалась расслабленной, но я знала ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что внутри у нее все кипит. Делать каменное лицо она прекрасно научилась еще в подростковом возрасте: несколько лет подряд у нее были неконтролируемые эмоциональные всплески, которые весьма не одобрялись ее приемными родителями.

Мейси обратилась ко мне, когда ее очередные токсичные отношения, как и все предыдущие, закончились провалом. «Первое, что я чувствую, когда просыпаюсь утром, – это боль. Ничего нового. Она со мной каждый день. Когда-то она сильнее, когда-то слабее, но она всегда вот тут. – Она ткнула пальцем себе в грудь, чуть левее центра. – Всегда, сколько я себя помню».

Несколько недель мы с Мейси путешествовали по ее прошлому – через годы и годы непонимания, отторжения, потерь, горя и травм, – а это острое и болезненное чувство в ее груди было нашим компасом. Мы перебирали образы и воспоминания: младенчество, наполненное пренебрежением… малышка, часами одиноко плачущая в кроватке, бесчисленные и всегда разные незнакомые мужчины, берущие ее на руки… наркозависимая биологическая мать, социальные службы, приемные семьи, удочерившие девочку тетя и дядя, которые так и не смогли ее понять… бессонные ночи, когда она плакала и вздрагивала, прижавшись к груди приемного отца…

Страх. Постоянный страх. Она научилась бояться своей собственной тоски по близости, своих собственных былых переживаний – тех моментов, когда она чувствовала себя беззащитной и слишком привязчивой. Но она научилась справляться с этим, уходя в себя, отгораживаясь и от болезненных воспоминаний, и от других людей.

– Мейси, когда ты в последний раз чувствовала себя в безопасности? – спросила я во время одной из встреч.

Какое-то время Мейси молчала – видимо, перебирая в памяти воспоминания.

– Никогда, – наконец призналась она. – Только вот почему? У меня есть все, что нужно. Умом я знаю, что я в безопасности, но я этого не чувствую. Я думала, что Сорен – это выход. Поначалу мне так безумно хотелось, чтобы он меня полюбил. Любое расставание казалось совершенно невыносимым. Каждый вечер, когда он уходил, я чувствовала какое-то опустошение. Я плакала, кричала в подушку, иногда даже хлестала себя по лицу. Я была тряпкой.

– Значит, тебе так сильно хотелось почувствовать себя в безопасности, что уход Сорена вызывал у тебя ужас, – повторила я. – Сколько лет той Мейси, которая ощущает боль и страх, опустошение, кричит в подушку и так далее?

Она задумалась.

– Она со мной очень давно, целую вечность, но, по-моему, она маленькая. Совсем маленькая. Малышка. Ей, наверное, два. – На ее лице появилось выражение отвращения. – Как это гадко. Разве может взрослый человек так себя вести?

– Кажется, в твоих мыслях и эмоциях что-то изменилось, когда ты задумалась об этой двухлетней малышке. Что произошло?

– Я ее ненавижу, – выпалила она.

Я обратила внимание, что Мейси скрестила руки на груди. Она повернула голову в сторону и отвела взгляд от меня. Она уходила в себя.