– Ха-ха, – сказал Маркус сдавленным голосом и вышел из машины.
На Сигмунде был белый смокинг с черными лацканами, черные брюки и черный пояс. У обоих на шее красовалось по белому шелковому шарфу. Сигмунд носил смокинг, словно в нем родился. Он оставил свою обычную прическу, но, собственно говоря, генеральная репетиция была не его. Он был режиссером и прихватил с собой блокнот и карандаш, чтобы записывать возможные ошибки у исполнителя главной роли. «Очевидно, ему придется часто пользоваться блокнотом», – подумал Маркус и попытался приветливо улыбнуться девочкам. Он был уверен, что они засмеются от одного его вида, но они не засмеялись. Они уставились на него раскрыв рты.
– Добрый день, дорогие дамы, – сказал Сигмунд и изящно поклонился.
– А где Маркус? – спросила Эллен Кристина.
– Здесь, – пропищал Маркус.
– Ты… кажешься таким взрослым, – сказала Муна без какого-либо намека на иронию в голосе.
– Стильно, – сказала Эллен Кристина. – Я тебя даже не узнала.
– Изменение радует, – пробормотал Маркус. Он внезапно почувствовал себя намного лучше, но все еще не был уверен, не затишье ли это перед бурей или взрывом хохота.
– Вы тоже неплохо смотритесь, – добавил он осторожно и очень удивился, когда обе девочки покраснели. Обычно ведь краснел он сам, когда девочки заговаривали с ним. Он понял, они и в самом деле считают, что он хорошо выглядит. Да-да, о вкусах не спорят, и слава богу. Он заметил, что обретает наилучшую форму.
– Простое платье всегда можно украсить маленькой элегантной сумочкой или парой милых туфель, – дружелюбно сказал он.
– Мне подарили их на день рождения, – прошептала Муна и глянула на свои серебристые туфельки.
– А в газету поместили объявление об имениннице? – вежливо спросил Маркус.
– Что?
– Тогда тебе бы пришлось учитывать, что объявление посчитали бы приглашением к тебе в гости.
Сигмунд начал несколько беспокоиться, но Маркус этого не замечал. Он в самом деле был в ударе.
– Объявление в газете приводит к тому, что многие забытые знакомые, например бывшие одноклассники, напоминают о себе и поздравляют.
– Идем, – сказал Сигмунд.
– И это самое приятное в днях рождения, – сказал Маркус громко, четко и открыл девочкам дверь.
Когда Муна прошла мимо него, он весело ей подмигнул. Она вздрогнула и поспешила зайти в ресторан.
– Не стоит преувеличивать, – прошептал Сигмунд, когда они сдали шелковые шарфы в гардероб, однако Маркус уже совсем вошел в роль светского льва, и пути назад не было. Теперь надо было только продержаться.
– Меня зовут Маркус, – сказал он гардеробщику.
– Да? Неужели?
– Да, и я бы хотел подчеркнуть это. Маркус!
Гардеробщик оценивающе посмотрел на него.
– Никогда не забуду, – сказал он медленно.
– Надеюсь, – спокойно ответил Маркус.
Девочки пошли в туалет. Ожидая их, Сигмунд присел на стул. Маркус продолжал переговариваться с гардеробщиком:
– У вас есть отдельное помещение, где мы могли бы спланировать обед?
– Нет, – как-то злобно сказал гардеробщик. Он решил, что, очевидно, в ресторан «Звезда» заявился напыщенный гусенок.
– Нет так нет, – сказал Маркус. – Обсудим меню спокойно с метрдотелем.