Было ли это разумным? Да нет, конечно! Было ли это опасным? Тысячу раз – да! Однако я снова пошел у нее на поводу. Так уж у нас получалось. Никто в классе не назвал бы меня слабохарактерным, и все-таки отказывать Алисе я так и не выучился. Не в том смысле, что она выпрашивала у меня пирожки-пирожные, а я покорно шлепал себе в магазины, – вовсе нет. Просьбы были иного рода. Я бы сказал – просьбы с отчетливой сумасшедшинкой…
Наверное, с того первого клена все и началось. Ведь залезла она тогда на наш Костыль – дрожала от страха, но не сдавалась – упрямо цеплялась за ветки и послушно ставила ноги, куда я подсказывал. А за деревом последовали мои любимые качели, а потом… Потом я повел ее в лес – самый настоящий, с белками и комарами, с вертлявыми, увитыми древесными корнями тропами.
…Муравейник мы не искали, он сам нас нашел. Притаился возле могучей сосны и, видимо, поджидал, пока мы пройдем мимо. Но мимо проходить мы не стали. Я подвел Алису как можно ближе и заставил опуститься на корточки. В двух словах описать жилище муравьев у меня не получилось, но я старался, и Алиса пришла в совершеннейшее волнение. Даже ноздри у нее затрепетали. Про этот самый трепет я раньше только в книгах читал, а теперь вот наблюдал наяву.
– Ты чувствуешь? – шепотом спросила она.
– Что?
– Чувствуешь, как он пахнет! Это же… Это сказка, Антон!
Я склонил голову ниже, осторожно втянул в себя воздух. Муравейник действительно имел свой особенный запах: помимо древесины и смолистой хвои здесь присутствовало что-то еще – кисловато-терпкое, живое. Блин! Ну не хватало у меня подходящих слов, чтобы описать это по-настоящему! А в следующую секунду легкое жжение заставило меня отшатнуться.
Так и есть, эти боевые джигиты самоотверженно защищали свое жилище. Приподнявшись, словно гарцующие кони, они лупили в нас из своих природных брандспойтов.
– Ты это… Осторожнее с лицом, лучше ладонь поднеси. – Я помог Алисе приблизить к муравейнику руку. – Вот где сказка-то будет!
– Ой! Что-то происходит, только не пойму что.
– Это муравьи тебя атакуют, – хмыкнул я. – Точнее, твою руку.
– Но почему?
– Для них твоя рука – вражеское НЛО. Вот они и лупят по ней из всех стволов.
– Каких стволов?
– Ну, есть у них специальные такие железы. Могут укусить, а могут и прыснуть – все равно как из брызгалки. Муравьиная кислота, если слышала.
– Ага, слышала.
– Вот… От всех болезней помогает. От артрита, радикулита и прочих радостей. Хочешь что-нибудь полечить?
– То, что я хочу, они не вылечат. А артрита у меня, к сожалению, нет. – Алиса улыбнулась. – Но я постараюсь дождаться.
– Чего? Артрита? – Я засмеялся.
– А что, надо же как-то проверить твои слова.
– Ты лучше на вкус проверь. – Я сорвал пару травинок, поводил над встревоженным муравьиным воинством. – На вот, лизни.
Алиса сунула травинку в рот.
– Ого! Кисленькая!
– Это и есть муравьиная кислота.
– А ничего, что мы их пугаем?
– Да их все время кто-нибудь пугает. Так что будем считать, что это для них учебная тревога.
Я облизнул свою травинку, воткнул, точно знамя, в макушку муравейника. Вверх по травинке тут же устремилось несколько рассерженных муравьев. Им этот гостинец размером с мачту был, разумеется, не в радость. А я глядел на них и думал, что отчасти это напоминает нашу Башню. Вероятно, и мы представлялись ей такими же мурашами-лилипутами, только еще более крохотными и глупыми. Ползали и ползали по ее лестницам, а зачем, для чего – ни ей, ни нам было неясно.
– Хотела бы ты стать муравьем?
– Ну, если в какой-нибудь другой жизни. – Алиса смешно оттопырила нижнюю губу. – Но лучше не муравьем. Лучше какой-нибудь птицей.
– Вороной?