– Заткнись, клоун!
– Ну-ка, брэк! – Мужчина даже руку вскинул совсем как заправский рефери. – Своей судьбы, ребятки, никто не ведает. И вы о ней тоже ничего не знаете. Но если хотите, специально для вас могу сделать исключение.
Не спрашивая разрешения, он по-хозяйски взял наши ладони, некоторое время пристально их рассматривал.
– Так и есть, суждено вам, милые мои, дружить и терпеть друг друга долгие годы.
– Еще чего!
– Придется, ребятки, придется. – Мужчина продолжал всматриваться в наши руки. – Хотя, вынужден признать, линии у вас непростые.
– Чего там такое? – не выдержал Славка, да и мне стало любопытно.
– Хмм… Тут у вас столько всего… Пожалуй, лучше мне помолчать.
– Чего молчать-то, говорите! – крикнул я.
– А не испугаетесь? Не все здесь у вас весело. Ты, например, голову свою чубатую разбивал. Года два назад. Мог даже калекой остаться, но вовремя к врачам хорошим попал, прервали твое воспаление. Было такое? Чего молчишь?
Славка нехотя кивнул.
– И привычка – за чуб себя дергать – с тех самых пор осталась… А у тебя, лопоухий, – мужчина повернулся ко мне, – у тебя другое было – утонуть мог. В какой-то большой воде. Но кто-то спас.
Я хмуро помалкивал. Да и что тут было говорить? И впрямь тонул. В черном-пречерном море. А спас батя.
– Молчишь – значит, было. – Мужчина хмыкнул. – Не врут, стало быть, ладони.
– А что там еще написано? – сипло спросил Славка.
– Еще написано, что судьбы ваши расходятся ненадолго и вскоре вновь сойдутся, да так, что станете вы друзьями на веки вечные.
– Ага, приплыли!
– Это еще не приплыли, дружок. Тут дальше пострашнее будет.
– Куда уж страшнее…
– Война, братцы, разразится. Не мировая, но тоже скверная. И оба вы попадете в плен.
– Ни фига себе!
– И придется вам очень несладко. А потом… Потом один из вас, спасая другого, погибнет.
Мы потрясенно молчали.
– Тот, кто останется жив, вернется домой и женится на невесте друга. И первого сына назовет именем погибшего.
– Каким именем? – не удержался я. – Вы имя скажите…
И споткнулся, потому что взгляд мужчины был серьезен, и не просто серьезен, а скорбь в его глазах какая-то проступила. Нехорошая такая – словно не с малолетками он сейчас общался, а на похоронах стоял, возле могилы, покрытой венками.
– Чего молчите-то? – испугался Славка. – Сами же начали.
– Это вы тут начали, я только разнять вас хотел.
– Тогда до конца рассказывайте! Кто погибнет-то?