Приемник Хрущева: читать начало книги онлайн

На июньском 1957 г. Пленуме ЦК партии Ф.Р. Козлов попытался расставить точки в «ленинградском деле». О том, как он осуждал «клеветников», скажу чуть позже, ибо это связано с его карьерным ростом, а пока приведу документ, который даёт возможность сделать выводы из ранее сказанного.

Заместитель председателя Облплана (Ленинградская область) тов. Турко, работавший прежде первым секретарем Ярославского обкома КПСС и снятый с этой должности в связи с «ленинградским делом», выступая в партийной организации фабрики «Красное знамя» (г. Ленинграда), сказал, что грязные раскольнические, фракционные методы борьбы на всех этапах истории партии отличали поведение ее врагов. Так действовали и «антипартийцы» Маленков, Каганович, Молотов, хотя в своих речах они клялись в преданности делу марксизма-ленинизма. Подлое поведение, если учесть, что в истреблении честных коммунистов выдвигали доводы, что они искажают линию «марксизма-ленинизма», значит, они «враги народа», «враги партии» и заслуживают сурового наказания вплоть до расстрела. «Железная логика», ничего не скажешь. И это всё происходило на глазах людей, преданных партии и народу, таких, как Ф.Р. Козлов, который не побоялся сказать, что «у Маленкова руки по локоть в крови». Турко на собрании рассказал, как его вызвал Маленков: кричал, ругался и пригрозил: «Если вы не признаетесь, то с вами будет то, что было с Кузнецовым, который вчера был у меня в кабинете и рыдал». Потом в кабинет к нему зашли Шепилов и Черноусов. Они пытались навязать Турко вину за «ленинградское дело». Маленков кричал: «Не забудьте, что следствие – голос ЦК. Если ты не признаешься, тем самым ведешь борьбу с Центральным Комитетом».

«Враги партии, – откровенно говорил Турко, – отщепенцы, такие всегда нападают на коммунистов, которые имеют авторитет в народе». Тяжёлые годы, тягостные, но они малость «посветлели», когда ЦК КПСС снял «позорное пятно предательства» с Ленинградской партийной организации[35].

Трудно сказать, как Турко попал в Ленинград, ведь его самого пытали.

Заблуждения в оценке тогдашних событий «расщепляли» умы и сознание людей, не способны они были, когда велась «кипучая» борьба за власть, не могли объективно анализировать происходящее. Субъект истории – человек – находился как будто бы не в «своей тарелке», изрекая идеологические догмы, «убивая» в себе и окружающих поиск истины.

Ф.Р. Козлов в этой политической игре оставался самим собой, со своим внутренним духовным миром, тяготеющим к «бедам и печалям» простого народа. Это, конечно, все видели, он же не молчал, когда надо было высказать правду, за это и «чужаком» слыл, «неучем» у некоторых кремлевских «партийных боссов». «Ленинградское дело» унесло жизни многих людей, близких ему за «позицию» – к национальному развитию советского государства.

Как тут выступать в роли присяжного судьи, выносить вердикт: виновен или не виновен Ф.Р.Козлов? Тучи над ним не раз сгущались, в воздухе пахло грозой, но срабатывал, видимо, природный инстинкт самосохранения, чтобы «найти крышу» хрущёвского покровительства, под которой можно действовать осмотрительно, но с пользой для народа, с надеждой, что властно-партийные передряги успокоятся, жизнь государства войдёт в нормальную созидательную колею. Он понимал сложность своего положения, и нет сомнения лично у меня, что со своими помощниками Н.С. Хрущев искал для «выходца из народа», своего любимца, какой-либо «громоотвод». И нашел, «подключил» его к работе по выполнению требований, изложенных в письме ЦК КПСС к партийным организациям «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов» (19. 12. 1956 г.).

Глава IV

Инакомыслие

Чтобы разглядеть холмик, к нему надо приблизиться, а чтобы рассмотреть гору – отойти. На мой взгляд, вполне уместно взглянуть на письмо ЦК КПСС к партийным организациям «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов» (19 декабря 1956 года). Прошло с той поры более полувека. Это, по сути, – жизнь одного поколения, но произошли кардинальные изменения в нашем государственном строе. Они напрочь отмели социалистические ориентиры, моральные ценности, о которых пеклись коммунистические лидеры. Особенно усердствовали номенклатурные чиновники, к сожалению, исторические источники это подтверждают, сами они мало верили в «райские» идеалы на земле. Располагая документами, вполне можно ответить на многие жгучие вопросы. Можно ли было обойтись без борьбы с «крамолой»? К чему привела борьба с ней? К чему мы пришли и что нас ждет завтра? Вопросы судьбоносные, определяющие, быть или не быть России самодостаточной?

Попробуем неторопливо разобраться в сути. После признания «ленинградского дела» сфабрикованным и реабилитации (1954 г.) лиц, проходивших по нему, Н.С.Хрущев не дал в обиду Ф.Р. Козлова, который впоследствии развернул работу по выполнению требований, изложенных в письме ЦК КПСС. Не зря говорят, если нет врага, его надо придумать по аналогии со сталинским афоризмом, что с продвижением строительства социализма «классовая борьба обостряется». Разумеется, были и есть другие суждения.

Чтобы малость приблизиться к истине, обратим внимание на условия, в которых пресекались вылазки антисоветских, враждебных элементов.

Лишь в середине 1990-х гг. появились профессиональные исследования по истории возникновения инакомыслия, основанные на архивных документах.

В первую очередь исследователей интересовали диссиденты и интеллигентская фронда Москвы, Ленинграда (он мог еще раз стать колыбелью революции) и других мегаполисов, а также формы подпольного молодежного и студенческого движения.

После Указа Президиума Верховного Совета СССР (28 июля 1956 г.) «О подсудности дел о государственных преступлениях» упорядочилась практика осуждения и вынесения приговоров.

Политические дела, включая антисоветскую агитацию и пропаганду, рассматривали в общегражданских судах, где (1957 г.) осудили 94,6 % виновных от общего числа за контрреволюционные выступления. В 1956 г. эта цифра составляла 50 %, в 1952 – 21,4, в 1947 – 12,3 %. Другие приговоры выносили «специальные суды», включая военные трибуналы[36].

Всплеск политических репрессий пришёлся на 1957 – 1958 гг. В течение двух лет осудили 41,5 % от общего числа виновных. Удар был нанесен по всколыхнувшимся космополитическим силам, которые, пережив «сталинскую зиму», ринулись в открытые «хрущевской» оттепелью шлюзы, как в распахнутую идеологическую плотину, сметая окрепшие после войны с фашизмом многие патриотические понятия, касающиеся развития и обустройства советского государства, национально-самобытной культуры.

Чем был вызван всплеск политических репрессий после XX съезда КПСС? Их вспышка отражала глубокие негативные трансформации в сознании, обращённые к свободе слова, правам человека и западническим общечеловеческим ценностям, социальным иллюзиям о благоденствии на Западе. Порожденные разоблачением культа личности «мифы» дезориентировали общество. События, противоположные по своей политической направленности, этому способствовали: подавление советскими войсками восстания в Венгрии, удаление (1957 г.) из политического руководства «крутых» сталинистов, опасных для Хрущева – Молотова, Кагановича, Маленкова и «примкнувшего» к ним Шепилова. Оппозиционные настроения заставили власть задуматься: «Кто и почему противостоит режиму?»

Антисоветскую пропаганду вели в основном одиночки (91,3 % осужденных), 6 % осужденных действовали небольшими группами (по 2–3 человека), 2,7 % были объединены в более многочисленные организации.

Более половины виновных (57 %) оказались в местах заключения «за разговоры». Целеустремленной антисоветской пропагандой они не занимались, хотя и были настроены если не враждебно, то, по крайней мере, критически по отношению к советскому режиму и его политике. Еще 3 % «антисоветчиков» – наивные люди, решившие критиковать власть в открытую, не видя в этом криминала. 7,7 % были осуждены за «хранение и распространение антисоветской литературы», т. е. в большинстве своем – ни за что. Сознательными оппонентами власти можно считать только авторов листовок и антисоветских анонимок – 31 %[37].

Другими словами, к наказанию привлекали не только по сути, но и за образ мыслей, высказанных вслух. «Полицейские чиновники», хватая людей, рьяно следовали «генеральной линии» партии.

На одном из приемов в Крыму (лето 1957 г.) Хрущев, обращаясь к Серову, сказал: «КГБ – это наши глаза и уши, но если они будут смотреть не в ту сторону (т. е. не на него), то мы их выколем, а уши отрежем и сделаем так, как сказал Тарас Бульба: «Я тебя породил, я тебя и убью»[38].

В конце пятидесятых годов, правда, наступило смягчение репрессивной политики. Искали более эффективные и менее жесткие формы борьбы с инакомыслием. Распространили практику профилактирования. Выявленных «антисоветчиков» в начале 1960-х гг. уже не всех привлекали к суду. Реабилитация и возвращение репрессированных в сталинские времена создали новую политическую обстановку. И процесс, названный хрущевской «оттепелью», набирал обороты. Правда, Н.С. Хрущев не любил этот термин, полагая, что он создает неправильное мнение о тех принципиальных изменениях, которые произошли после смерти Сталина. Он считал, что метеорологический термин, показывающий температурные колебания, не подходит для определения его политики, ибо в обществе «трудно предвидеть, как и в каком направлении будет складываться погода»[39].

Люди чувствовали себя свободнее и смелее. Политические споры и дискуссии вели порой в опасном для правящей партии ключе. Первый тревожный сигнал дали массовые беспорядки в Тбилиси (март 1956 г.). Они, казалось бы, прошли под лозунгом неприятия критики Сталина, но имели явную национальную подоплеку.

Есть свидетельство о том, что Серов, собирая по заданию Хрущева разоблачительный материал о Сталине, пытался убедить его «не слишком критиковать нашего бывшего вождя». Однако Хрущев не стал его даже слушать. В своем кругу Серов высказывался в том духе, что критика Сталина обернется против самого Хрущева, а его выступление на XX съезде было серьезной ошибкой[40].

События в Тбилиси, Венгрии, нарастающее в стране свободомыслие, приняв угрожающий характер, заставили ЦК КПСС действовать. Так появилось письмо «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». Его утвердил Президиум ЦК КПСС, а потом разослали в местные парторганизации. Преследование людей, высказывающих крамольные взгляды, поставили на поток. Партийные органы зорко следили за тем, чтобы КГБ не дремал, обязывали его местные комитеты «принять меры к усилению агентурно-оперативной работы по выполнению и изъятию организаторов и вдохновителей антисоветской деятельности из числа буржуазных националистов, троцкистов, террористов и других враждебных элементов»[41]. Сошлюсь на записку, составленную, возможно, отделом науки, вузов и школ и поданную в ЦК КПСС не позднее 27 ноября 1956 г. В ней сотрудники аппарата ЦК выражают беспокойство но поводу настроения интеллигенции. Скорее всего поводом для записки послужили публикации в журнале «Новый мир» романа В.Д. Дудинцева «Не хлебом единым», статьи К.Симонова «Памяти А.А.Фадеева» и Д. Гранина «Собственное мнение», стихов Е.Евтушенко для альманаха «День поэзии», стихов репрессированных поэтов, выпуск «Литературного бюллетеня» студентами мехмата МГУ.

На Президиуме ЦК КПСС 6 декабря 1956 г. уже обсуждали «Проект письма ЦК КПСС ко всем партийным организациям о мерах по пресечению имеющих место вылазок антисоветских и враждебных элементов». Такая вот подоплёка его рождения и выхода в свет.

Обратим внимание на состав комиссии: Брежнев Л.И. – руководитель комиссии, 1-й секретарь ЦК КП Казахстана, член секретариата; Фурцева Е.А. – первый секретарь Московского ГК КПСС, канд. в чл. Президиума, член секретариата; Н.А. Шверник – председатель КПК при ЦК КПСС; Н.П. Беляев – секретарь ЦК КПСС; А.И. Кириченко – первый секретарь ЦК КП Украины; Ф.Р. Козлов – первый секретарь Ленинградского обкома КПСС, член ЦК; Н.А. Мухитдинов – первый секретарь ЦК КП Узбекистана, канд. в чл. Президиума; П.И. Ивашутин – председатель КГБ; Р.А. Руденко – главный прокурор; ГМ. Маленков – зам. пред. Совмина СССР, чл. ЦК; А.Б. Аристов – чл. ЦК, член секретариата.

Козлов Ф.Р. в комиссии – единственный секретарь областного комитета партии. На первый взгляд, ничего особенного. Однако, если учесть реальную особенность, можно сделать кое-какие предварительные выводы, а именно: значит, в Ленинградской партийной организации было не все гладко, спокойно на идеологическом фронте. Раз он непосредственно принимает участие в разработке проекта закона, то и сам будь готов воплощать его в жизнь, покажи пример.

Как показали дальнейшие события, ЦК КПСС рецепта для борьбы с инакомыслием не дал, да и не мог его дать. Не был точно установлен «диагноз болезни» или его «притушевали», чтобы сильно не раздражать общество, оставить в тени тех, кто вышел из нее потом на свет божий, как «прораб перестройки», сокрушая советские устои государства, потом стал плакаться, мол, «мы целили в коммунизм, а попали в Россию». Все это уловки лицемеров, прикрывающие предательство. Местные власти, разумеется, с постоянной оглядкой на ЦК КПСС пытались лечить «больных» – антисоветчиков своими методами и инструментами. Это – уникальный «исторический опыт». Он весьма поучителен в положительном и отрицательном плане.

Борьбу с Россией Запад не смог решить военным путем. Когда велась «холодная война», он был вынужден вводить у себя социальные программы, которые действовали в СССР. Был вынужден перенять их, чтобы не выглядеть бледно. Для него это был вынужденный шаг, а для Советской России – это было осмысленное построение общества реально равных прав и возможностей. Однако то, что строили большевики, КПСС, предстоит еще осмыслить будущим поколениям, свободным от личных обид и предвзятого мнения, западнического уклона в мышлении, ориентиров на общечеловеческие ценности. Информационное оружие, использованное Западом, безнаказанно бомбардировало весь мир, в том числе и СССР. Методы нашей «обороны» были неэффективны, оборачивались в пользу агрессора. Например, попытки глушить чужие «голоса» ничего, кроме увеличения интереса к ним, не давали. Предлагали даже запретить выпуск радиоприемников коротковолнового диапазона, на котором велась «враждебная» антисоветская пропаганда.

[35] РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 70. Л. 194–195.

[36] См. Крамола: Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе: 1953 – 1982 гг.: Рассекреченные документы Верховного суда и Прокуратуры СССР/ Сост. В А.Козлов, О.В.Эдельман, Э.Ю.Завадская; Под ред. В.А. Козлова, С.В. Мироненко. М.: Материк. 2005. С.26.

[37] Петров Н.В. Указ. соч. С. 41.

[38] Там же. С. 338.

[39] Хрущев Н.С. Высокое призвание литературы и искусства. М.: 1963. С.224.

[40] См. Петров Н.В. Указ. Соч. С. 167.

[41] Петров Н.В. Указ. соч. С. 171.