Английские подводные лодки типа “Е” в первой мировой войне. 1914-1918 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После того как дипломаты расставили все точки над i, в Средиземном море для блокады Дарданелл остались два английских крейсера – “Indefatigable” и

“Defence”. Несколько позже к ним присоединились три английских и два французских корабля. Их основная задача состояла в том, чтобы не допустить выхода из пролива “Goeben” и “Breslau” – уничтожение этих крейсеров оставалось в силе даже в том случае, если бы они вышли под флагами нейтральных государств.

Тем временем обстановка в самой турецкой столице все более накалялась. Несмотря на преобладание партии сторонников невмешательства в войну во главе с великим визирием, происходило усиление позиций прогермански настроенной группировки во главе с военным министром Энвером-пашой. С их стороны не исключалась возможность совершения государственного переворота при содействии “Goeben” и “Breslau”, а также при активной поддержке германской военной миссии, которой удалось установить полный контроль над турецкой армией.

Единственным противовесом в создавшемся положении могла стать эскадра союзников, но по ряду причин она не могла войти в Дарданеллы, так как минные заграждения пролива находились в ведении Энвера-паши. В той ситуации в Лондоне представляли себе только один выход, а именно – присутствие английских и французских кораблей перед входом в пролив и оказание тем самым моральной поддержки великому визирю и его сторонникам.

Уже в первые недели войны на совместных совещаниях высших чиновников британского МИД и лордов Адмиралтейства стали всерьез размышлять над вероятностью форсирования Дарданелл в качестве ответной меры в том случае, если в Турции все же установится военная диктатура. Тем временем ситуация в самом Константинополе продолжала ухудшаться. В сентябре 1914 г., когда в Лондоне уже не сомневались в факте вступления Турции в войну на стороне Германии, в британском МИД заговорили о разделе Турции, полагая, что дни Османской империи сочтены и ей пришло время прекратить свое существование.

Однако в виду того, что четкого плана войны с Турцией у государств членов блока Антанты не существовало, а вероятность военного столкновения нарастала, Первый Лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль созвал совещание из представителей морского и сухопутного ведомств и начальников штабов, на котором предложил рассмотреть дарданелльский вопрос. Предложение Черчилля было встречено далеко неоднозначно, и во время обсуждения между участниками совещания развернулась острая дискуссия.

Противники форсирования Дарданелл обосновывали свои доводы несколькими аргументами. Прежде всего они исходили из соображений специфики географического положения пролива. Как известно, его длина простиралась до 70 км, наибольшая ширина равнялась 7,5 км, наименьшая – 1,3 км. Глубины составляли от 46 до 106 м, что по мнению противников форсирования позволяло туркам выгодно выставить минные заграждения и расположить противолодочные средства с целью затруднить подводную войну. В сочетании же с береговыми батареями орудий разных калибров создавались сильные оборонительные позиции, считали они. Также учитывались и другие важные обстоятельства.

Англичане как никто другой хорошо знали о том, что бульшая часть укреплений пролива представляло собой старые, открыто стоящие форты, построенные английскими и французскими инженерами еще в 1877-1878 гг. Вооружение этих фортов состояло из устаревших орудий, но в 1912 -1913 гг. турки под руководством германских инструкторов соорудили там несколько новых, крупповских батарей, укрытых в “складках” местности. Все оборонительные сооружения группировались таким образом: вначале располагались форты у входа со стороны Эгейского моря, затем на высотах мыса Кефец, потом у Чанаккале (Чанака) и у мыса Нагара. В целом артиллерия насчитывала около сотни орудий с дальностью стрельбы из крупнокалиберных пушек в 7,5 км – 9,6 км, что в совокупности всех факторов затрудняло прорыв флота к Босфору.

Между тем экипажи “Goeben” и “Breslau” не только не покинули Константинополь, но в дополнение к ним в Турцию через территорию Румынии и Болгарии прибывали большие партии немецких военнослужащих: офицеров, матросов и морских пехотинцев, а турецкие канонерки начали проявлять повышенную активность в Красном море. К этому добавились опасения России за свое положение на Черном море, которые оказались далеко не беспочвенными. 28 октября 1914 г. “Goeben” и “Breslau” вышли из Босфора в Черное море, а 29-30 октября турецко-германская эскадра потопила под Севастополем транспорт “Прут” и обстреляла приморские города Одессу, Севастополь, Феодосию и Новороссийск. Донесение главнокомандующего объединенной германо-турецкой эскадрой немецкого контр- адмирала В. Сушона, руководившего операцией, вызвало неподдельную тревогу среди турецкого руководства. До этого инцидента Османскую империю еще можно было удержать от вступления в мировую бойню, так как великий визирь, принц Саид-Халим и их единомышленники являлись противниками участия в войне. Теперь это стало проблематичным.

В ответ на враждебные акции крейсеров Россия самостоятельно, не поставив в известность союзную Англию и Францию, 31 октября 1914 г. объявила Турции войну; 2 ноября 1914 г. Николай II подписал манифест об объявлении войны Турции. В манифесте подчеркивалось: “Безрассудное вмешательство Турции в военные действия только ускорит роковой для нее ход событий и откроет России путь к разрешению завещанных ей предками исторических задач на берегах Черного моря”. Как выразился С.Д. Сазонов, теперь Россия желала бы получить прочные гарантии на Босфоре.

9 ноября министр иностранных дел Англии Э. Грей сделал русскому послу А.К. Бенкендорфу совершенно неожиданное и сенсационное заявление. Впрочем, принимая в расчет соблюдение прежде всего собственных политических интересов, можно предположить, что это был всего лишь расчетливый ход дипломатии “туманного Альбиона”, который вряд ли бы перерос в практическое воплощение. Тем не менее Грей произнес такие слова: “Если Германия будет раздавлена, судьба Проливов и Константинополя не может быть решена иначе, как сообразно с выгодами России”. Король Георг V пошел еще дальше и сказал Бенкендорфу буквально следующее: “Что касается Константинополя, то он должен быть вашим”.

Таким образом, отношение России к судьбе Проливов обозначилось в иной, диаметрально противоположной плоскости по сравнению с августом 1914 г. Теперь любая информация из Лондона о ходе дебатов по дарданелльской проблеме в Петербурге воспринималась особенно внимательно. Там четко осознавали, что замыслы союзников в отношении форсирования Дарданелл и захвата Константинополя становились для России весьма нежелательными, так как коренным образом противоречили ее исконным геополитическим интересам. Эти интересы Россия преследовала начиная с 1770-х -1780-х гг., когда кабинет Екатерины II занимался разработками планов утверждения сначала на европейском берегу Босфора, а затем и прямого захвата Проливов и вторжения в Константинополь. Теперь вопрос о том, кто будет владеть столицей Османской империи – Россия или Англия – приобретал особую остроту.

Тем временем командующий союзным англо- французским флотом у Дарданелл английский вице- адмирал С. Карден получил приказ обстрелять внешние форты, что и было сделано 3 ноября. После обстрела турки вместе с немецкими инструкторами усилили оборону пролива. Главные оборонительные средства они сосредоточили в его центральной части, вне досягаемости англо-французской судовой артиллерии со стороны Эгейского моря. На этих участках для борьбы с флотом соорудили тяжелые батареи. В – дополнение к уже имевшимся минным полям было выставлено еще 10 рядов минных заграждений с особыми системами, затруднявшими траление мин, и были густо распределены противолодочные сети. По совету германских офицеров, руководивших оборонительными мероприятиями, турки установили на обоих берегах дополнительные мощные прожектора и устроили торпедные станции.

Турецкий флот укрылся в Мраморном море, готовый поддержать оборону своей артиллерией и атаковать корабли, которым удасться прорваться через оборонительную систему в центральной части пролива.

5 ноября 1914 г. подтвердились самые худшие прогнозы относительно Турции – последовало ее вступление в войну на стороне Германии и вторжение турецких войск в Египет. В связи с изменившимися обстоятельствами англичане видели свою главную задачу в том, чтобы не допустить захвата Суэцкого канала как жизненно важной коммуникации, связывающей Великобританию с ее доминионами в Индийском и Тихом океанах. Английское командование пошло навстречу пожеланиям французов и передало в их ведение побережье Сирии, освободив тем самым свои военно-морские силы для сосредоточения у Дарданелл.

25 ноября на военном совете Черчилль вновь выдвинул вопрос о масштабной операции в проливе, которую предлагал немедленно обсудить уже в деталях. План предусматривал скорейшую высадку войск на побережье Турции, что, по мнению Черчилля, позволит наиболее оптимально обеспечить защиту Египта и вынудит турок рассредоточить свои силы. Далее Черчилль предлагал овладеть Галлипольским полуостровом. Захват полуострова, по его замыслу, предоставит англичанам контроль над Дарданеллами и в конечном итоге позволит занять Константинополь.

План дарданельской операции встретил сильную оппозицию со стороны некоторых высших морских офицеров во главе с адмиралом Джоном Фишером. Безусловно, Фишер хорошо понимал необходимость решительных действий в восточной части Средиземного моря, и ранее во время обсуждений вариантов выбора новых театров неоднократно высказывался за то, чтобы Турция стала объектом нападения. Однако в дальнейшем ситуация изменилась из-за проблем с сухопутными силами, которые неоткуда было взять. Без значительного армейского десанта, считал Фишер, одними только силами флота операцию проводить нельзя.

Е31 и Н21 в Гарвиче у борта плавбазы

Иное дело, по его мнению, являлась силовая демонстрация – например, для отвлечения турок от Кавказского фронта. В таком случае самостоятельное выступление флота было бы вполне целесообразным, и Фишер даже предлагал выделить в дополнение к старым кораблям новые – “Agamemnon”, “Lord Nelson” и “Queen E1izabeth”. На том этапе Фишер высказывался за то, что намного полезнее будет бомбардировать дарданелльские укрепления, чем тратить снаряды в Гибралтаре. Но когда проект демонстрации начал выливаться в форму широкомасштабной операции форсирования Проливов и овладения турецкой столицей без участия крупных армейских подразделений, Фишер выступил решительно против.

Опасения адмирала с каждым днем усиливались. Операция требовала задействия значительных сил флота, а Фишер не хотел их втягивать и тем самым терять достигнутого господства в отечественных водах. Его убеждения базировались на идее, подкрепленной опытом прошлого, а именно: господство в Home Waters неизменно должно доминировать над всеми другими операциями на море. Фишер был настолько убежден в своей правоте, что подал премьер- министру Г. Асквиту докладную записку с изложением своих воззрений на эту проблему. В первую очередь он доказывал, что оборона собственных территориальных вод полностью еще не удовлетворяла требованиям обстановки.

Позиция Уинстона Черчилля была прямо противоположной и сводилась к мысли об уже достигнутом преимуществе англичан на северном театре. Сопоставляя количественный состав противоборствующих флотов, он доказывал, что численный перевес Великобритании все же позволяет предпринять вспомогательные операции, не нарушая господства в Северном море.

3 января 1915 г. Черчилль послал вице-адмиралу С. Кардену запрос: “Считаете ли вы, что операция по форсированию Дарданельского прохода может быть выполнена силами только флота? Можно ли будет при этом использовать вспомогательные корабли и пустить вперед угольщики или торговые суда, приспособленные для вылавливания мин, или снабженные противоминной защитой? Важность искомых результатов может оправдать тяжелые потери”.

Ровно через день, 5 января, Карден дал такой ответ: “Я не думаю, что через Дарданеллы можно прорваться внезапной атакой, но они могут быть форсированы при помощи морской операции большого напряжения, при очень значительном количестве кораблей”.

Пока в верхних эшелонах военно-морского руководства происходили оживленные дебаты, адмирал Карден – по согласованию с Черчиллем – отдал приказ о выходе к Дарданеллам шести субмарин, три от английской и три от французской сторон. По всей вероятности, эта акция планировалась как чисто экспериментальная, с целью выполнения пробного разведывательного рейда. Для участия в ней англичане направили свои малые ПЛ В9, В10 и В11 старой постройки (1906 г.), несмотря на то, что они не предначались для дальних переходов, да к тому же морально и технически устарели.

Перед командиром подводной флотилии английским лейтенантом Дж.Н. Понэллом встала проблема прохода через турецкие минные заграждения, и он категорически не захотел рисковать одновременно всеми тремя лодками. Судя по всему, французы также не желали напрасных потерь, так как по согласованию с ними в порядке опытного рейда была назначена всего одна ПЛ – английская В11 (командир лейтенант Н.Д. Холбрук). Выполнение операции назначили на 13 декабря, с учетом характера подводных течений, свойственных времени года.

Лодке предназначалось попытаться войти в Дарданеллы и, двигаясь северо-восточным курсом, атаковать любой немецкий корабль, который она увидит. После входа в пролив В11 продолжала движение до тех пор, пока не заметила первые минные поля, состоявшие из пяти рядов якорных мин. Погрузившись на предельную глубину, ПЛ смогла пройти этот опасный участок, очищая проход от мин при помощи талрепа и отводя якорные цепи на максимальную ширину. Благополучно миновав минные заграждения, В11 всплыла на глубину перископа и обнаружила турецкий линкор “Messudieh”, стоявший на якоре у азиатского берега на параллели Галлипольского полуострова.

Из английских источников явствует, что в результате всего одного выстрела, сделанного В11 из носового аппарата с расстояния 730 м, “Messudieh” опрокинулся и в течение десяти минут затонул. Немецкий же автор и участник операций в турецких водах Герман Лорей в своих воспоминаниях пишет следующее: “13 декабря пришла телеграмма, которая сообщала, что английская подлодка двумя торпедами потопила линейный корабль Messudieh. После полудня лодку видели уже выходящей из пролива. Сам корабль не имел боевого значения, но к сожалению на нем погибла половина его современных 15-см орудий, бульшая часть боевого запаса и отличная радиостанция. Сушон передал этот старый корабль дарданелльским укреплениям в качестве пловучей батареи и предлагал поставить его на якорь на малых глубинах у набережной Чанака в качестве дополнения к батареям. Но корабль был поставлен вне района крепости, а теперь торчал из воды и к несчастью являлся отличным приметным пунктом для неприятеля при подходе к проливу.

Подводной лодке, потопившей Messudieh, пришлось предварительно пройти два минных заграждения, расположение которых было, по-видимому, ей точно известно. Подобные сведения неприятель мог получать от греческой части населения дарданелльских деревень, легко узнававшей все мероприятия по . обороне. Из задержанных и расшифрованных турками телеграмм русского посла Гирса явствует, что он имел весьма точные сведения обо всех мероприятиях по обороне страны. Например, число мин в Дарданеллах было указано им с точностью до одной. После появления этой первой подводной лодки приходилось считаться с частыми их прорывами в Мраморное море, поэтому была организована противолодочная дозорная служба”.

Успешное прохождение британской ПЛ через минные поля и возможность оперировать против кораблей противника укрепили Черчилля и его сторонников в решении готовить крупномасштабную операцию в Дарданеллах. Через месяц французы предприняли попытку повторить действия В11, однако им этого не удалось. 11 января 1915 г. ПЛ “Saphir” выскочила на мель у мыса Нагара и была расстреляна турками.