Английские подводные лодки типа “Е” в первой мировой войне. 1914-1918 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Действительно, фактор надвигающейся подводной угрозы со стороны кайзеровской Германии приобретал все более угрожающий характер в войне на море. Но после первых успехов в Северном море, достигнутых англичанами благодаря развертыванию и боевому дежурству своих ПЛ, в правительственных кругах Великобритании уже не сомневались в целесообразности отправок субмарин на такие театры как средиземноморский и балтийский.

Как показал ход кампаний 1914 – 1917 гг., значение новейших лодок типа “Е” было очень велико, а присутствие на Балтике экспедиционного корпуса в составе пяти британских ПЛ (Е1, Е8, Е9, Е18 и Е19) сыграло для России важную роль в борьбе с германскими военно-морскими силами. Действия английских подводников как в совместных походах с российскими лодками и надводными кораблями, так и в самостоятельном оперировании смогли нанести противнику значительный урон и фактически разрушить его торговлю на отлаженных коммуникациях, соединявших германские порты на южном побережье со Швецией. Первый Лорд Адмиралтейства Артур Бальфур, например, считал, что несколько ПЛ типа “Е”, отправленных в 1914-1915 гг. на Балтику, принесли больше пользы, чем остальной английский флот за тот же период. За потопление такой лодки немецким морякам лично от кайзера Вильгельма II полагался Железный крест, а его младший брат принц Генрих Прусский, командовавший морскими силами на Балтике, говорил своим подводникам: “Я приравниваю потопление британской субмарины к уничтожению русского броненосного крейсера”.

Лодки вступают в строй

Ведущие морские державы начали придавать ПЛ серьезное значение в отношении их боевых, разведывательных, наступательных и оборонительных возможностей примерно с начала 1900 х гг., предвоенные же годы стали временем интенсивного развития подводного судостроения. Получившие с конца XIX в. широкую известность идеи военного теоретика Алфреда Мэхэна нашли отражение в одной из его работ, опубликованной в 1911 г. В ней Мэхэн рассматривал ПЛ как чисто оборонительное прибрежное средство с вспомогательными функциями.

Непосредственно перед Первой мировой войной он по-прежнему игнорировал стратегическое значение этого типа судов. Объяснялось это прежде всего тем, что согласно разработанной им же самим наступательной доктрине, должно происходить выметание с морей сил противника и достижение глобального господства на море, чего можно добиться только с помощью мощного линейного флота. Теоретических воззрений А. Мэхэна в той или иной мере придерживались практически все морские державы. Обладание господством на море становилось решающим фактором в деле капитуляции противника, достигнуть которое предлагалось несколькими способами (или в их совокупности): путем уничтожения главных баз флота, одним или двумя генеральными сражениями, путем установления контроля над основными океанскими коммуникациями и за счет проведения крупных десантных операций.

Однако как показали события, разворачивающиеся на театрах военных действий, ПЛ пришлось вносить коррективы в такую стратегию и доказывать необходимость установления также местного контроля над морем. Несостоятельность доктрины Мэхэна в отношении страны, обладающей сильным подводным флотом, подтвердилась самим ходом кампании 1914-1918 гг.

В отличие от США и Великобритании, Германия иначе подошла к вопросу создания системы боевого использования подводного флота и изначально планировала применять его против надводных кораблей противника. На последних довоенных маневрах Open Sea Fleet (Флота Открытого Моря) командиры ПЛ решали именно эти задачи. В дальнейшем немцы перенацелили активное использование ПЛ против торговых неприятельских судов. Очень показательно, например то, что Германия вступала в войну, имея в составе своих морских сил только 22 лодки, пригодные для операций в океане. Принимая 20-летнюю судостроительную программу на 1897-1917 гг., Германия вставала на путь соперничества с Англией в строительстве линейных кораблей, ПЛ же были включены в программу в ограниченном количестве. Их интенсивное строительство началось в 1904-1905 гг. после появления дизельных двигателей.

Разрешение проблемы подводного плавания в европейских государствах и США происходило различными путями, в результате чего было создано несколько типов подводных лодок в зависимости от их архитектурно-конструктивного типа и конструкций системы погружения. Каждый тип с увеличением тоннажа лодок сильно видоизменялся.

Исходя из целей и задач будущей службы проектируемой лодки, определяли ее предназначение. Как правило, разработчики стремились добиться значительной автономности ПЛ и ее способности пробыть в море продолжительное время (не менее двух недель), не сообщаясь с базой. Важнейшими тактическими элементами таких лодок признавались минимальное время принятия главного балласта (и соответственно время погружения), скорость в обоих положениях и дальность плавания. Обладая высокими мореходными качествами, лодки такого класса предназначались для нападения на суда противника в открытом море.

24 декабря 1913 г. влиятельная британская газета “The Naval and Military Record”, подводя итоги достижениям королевского флота, представила отчет по всем статьям его состояния, включая степень выполнения судостроительной программы за 1912-1913 гг. Читателей впечатляли опубликованные цифры сошедших на воду и вновь заложенных броненосцев, дредноутов, эскадренных миноносцев, однако если кто- нибудь захотел бы в деталях поинтересоваться такой важной отраслью национального судостроения как подводные лодки, то любопытного ждало бы непременное разочарование. Подробных сведений по этому классу судов не было ни в газетах, ни в специализированных национальных журналах.

Крайне редко в английскую печать просачивалась скупая, сугубо общая информация по подводным лодкам типа “D” 1910 г. выпуска, и лишь благодаря донесениям российских военно-морских агентов (атташе) в Лондоне Морскому Генеральному штабу стали известны тактико-технические элементы ПЛ этого и других, более ранних типов. Первые лодки типа “D” появились в 1908 г. Их подводное водоизмещение составляло 600 тонн, радиус действия под водой охватывал 100 миль. Лодки развивали надводную скорость до 16 узлов, подводную – до 9, имели две машины суммарной мощностью 1200 л.с. и были вооружены 18-дюймовыми минными аппаратами (четыре) и двумя 4-дюймовыми артиллерийскими орудиями.

В то же время о новейших ПЛ серии “Е” в Петербурге не знали почти ничего. Известно было лишь то, что к концу 1913 г. сошли на воду Е1, Е2, Е4 и Е5. Основная часть британских ПЛ этого типа строилась на казенных верфях Чатама, в меньшей степени строительство осуществляли частные заводы Виккерса в Барроу на побережье Ирландского моря (полное название предприятия -Vickers, sons amp; Maximum Limited). Причем верфи в Чатаме работали в особом усиленном режиме non stop – быстро, в течение 16-18 месяцев на воду сходила очередная субмарина.

Стимул для такой скорости был оправданным – над Европой сгущались тучи мировой войны. Кайзеровская Германия, активно наращивая военно-промышленную мощь, уже имела в своем арсенале пушки Ф. Круппа, дирижабли Цеппелина, оптику Цейса, крупные достижения в химии. Одновременно она скрупулезно вела разработку теории войны на море, одним из апологетов которой являлся гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц. Он считал Англию главным и сильнейшим противником на море, у которого преобладала наступательная доктрина, а потому благодаря деятельности Тирпица на посту морского министра германские ВМС достигли небывалых высот как в количественном, так и в качественном отношениях.

Германия строила свои расчеты на быстром окончании войны путем нанесения Франции молниеносного удара на суше. Соответственно, план кампании предусматривал сосредоточение главных сил армии на Западном фронте, после чего предполагалась их переброска на Восточный фронт для разгрома России. На втором этапе, ближе к завершению судостроительной программы, вступал в действие план борьбы с Англией, исход которого должен был решить линейный флот. При этом в немецком Генштабе считали, что более сильный британский флот начнет ближнюю блокаду побережья Германии, что даст возможность германским силам вести против англичан “малую войну”, уничтожать их блокадные силы и тем самым в целом ослаблять Гранд-Флит. Одновременно с боевыми действиями в Северном море разрабатывалась крейсерская война против торгового судоходства в океане.

Вопреки ошибочным расчетам германского командования, Великобритания предусматривала не ближнюю, а дальнюю блокаду на выходе из Северного моря. Основные силы Гранд-Флита сосредотачивались в Home Waters – собственных водах, и находились в готовности разгромить немецкие морские силы в генеральном сражении.

В 1913 г. Флот Открытого Моря насчитывал 13 линейных кораблей дредноутов и 20 додредноутов, три линейных (додредноутного типа), семь броненосных и 32 легких крейсера (из них девять новейших), 140 эскадренных миноносцев и 26 подводных лодок. Незадолго до начала войны немецкий Генеральный штаб, возглавляемый Хельмутом фон Мольтке, добился серьезного успеха в том, что стал обладателем чертежей французских и новейших американских подводных лодок фирмы Д. Голланда.

В Петербурге к успеху германской разведки отнеслись в общем спокойно – в 1912 г. Россия приступила к выполнению малой судостроительной программы, в которой была заложена важная статья по строительству ПЛ типа “Барс” и “Гепард” конструкции генерал-майора И.Г. Бубнова. Заказ правительства и Морского министерства на постройку 18 лодок типа “Барс” получили Балтийский завод (“Барс”, “Гепард”, “Вепрь”, “Волк”, “Змея” и “Единорог”) и строительное акционерное общество Ноблесснера (“Тигр”, “Львица”, “Пантера”, “Рысь”, “Ягуар”, “Кугуар”, “Леопард”, “Ерш”, “Форель”, “Угорь”, “Язь” и “Тур”). “Барсы” имели строго математические обводы корпусов, за счет чего Бубнов стремился добиться максимального увеличения скорости. Все шпангоуты, за исключением концевых, имели круговое сечение; концевым шпангоутам была придана форма нормальных обводов надводных кораблей.

В отличие от России, в Англии новость из Берлина вызвала большой резонанс, который причинил массу беспокойств правительству, военно-морской разведке (Naval Intelligence) и Адмиралтейству, заставив последнее вплотную приступить к осуществлению нового сверхсекретного проекта – строительству ПЛ типа “Е”.

Одновременно правящие круги Великобритании предпринимали меры политического характера. 22 ноября 1912 г. министр иностранных дел Англии Эдуард Грей в письме на имя французского посла в Лондоне наметил контуры взаимных англо-французских обязательств на море. На тот период существовавшие англо-французские соглашения не предусматривали совместных действий флотов обеих держав, поэтому сэр Грей предлагал французскому дипломату подумать над текстом будущего договора и обсудить его со своим правительством. В письме главы Foreigh Office выражались серьезные опасения по поводу военных приготовлений Германии и прозвучала мысль о том, чтобы выработать двустороннюю конвенцию об осуществлении совместных операций на море.

Важным шагом Британского Адмиралтейства накануне войны стало проведение комплекса мероприятий по обеспечению зашиты собственных берегов и вод от возможных внезапных атак противника. В Лондоне учли печальный опыт русско-японской войны, а известный английский морской историк Джулиан Корбетт писал, что “удар, нанесенный японцами в Порт-Артуре, был свеж в памяти у всех, и господствовало мнение, что немцы постараются последовать их примеру, но в несколько иной форме”. Лорды Адмиралтейства полагали, что эта “несколько иная форма” проявится прежде всего в том, что немцы выставят минные заграждения, в связи с чем все флотилии местной обороны получили приказ об усиленном несении дозорной и крейсерской служб.

Положение Англии и Франции осложнялось тем, что Германия располагала тогда заграницей не только боевыми крейсерами, но и большим количеством быстроходных пассажирских пароходов, которые при необходимости без особых трудозатрат можно было переоборудовать во вспомогательные крейсеры. Соответственно, возрастала угроза англо-французским торговым сообщениям в Атлантике и Северном море. Немцы хорошо понимали, что уязвимым местом Англии, ее “ахиллесовой пятой” является зависимость от импорта, поэтому вначале рассчитывали организацией надводной крейсерской войны наносить Англии двойные удары – подрывать торговлю и отвлекать силы с главного театра морских операций.

В целом, расчеты немецкого командования оказались верными. Англичане же исходили из того, что охранять громадное океанское пространство повсеместно невозможно, а только наиболее важные “фокусы” торговых путей. Именно там они ожидали появления германских крейсеров. Для защиты этих коммуникаций британское правительство образовало особую 10-ю эскадру специального назначения – так называемый “Северный патруль”, который должен был тесно взаимодействовать с Гранд-Флитом.

Однако на борьбу против британской торговли немцы нацелили не вспомогательные крейсера, а подводные лодки. Большинство английских историков скупо и неохотно пишут о действиях германских ПЛ на всех театрах, стараясь всячески приподнимать роль своих лодок типа “Е”. Пожалуй, наиболее объективным в этом отношении оказался бывший командующий Гранд-Флитом адмирал Джон Джеллико, поведав в своей книге о грозившей Британии подводной опасности со стороны Германии.

Из книги явствует, что до весны 1917 г. борьба с германскими ПЛ сводилась в основном к применению системы патрулей, когда при приближении торговых судов к английским берегам фарватеры охранялись патрулями из вооруженных траулеров, яхт, моторных катеров и быстроходных сторожевых кораблей. Но система патрулей, пишет Джеллико, оказалась несостоятельной в первую очередь из-за того, что для охраны судов от нападения в открытом море наиболее надежным способом было конвоирование каждого корабля или нескольких судов.

Развитие подводного флота Великобритании в начале XX века: от первых ПЛ типа “А" до типа “Е” (С рисунка того времени)

Окончательно это стало возможным только в 1918 г., когда для океанских конвоев Адмиралтейство выделило 50 судов. После вступления в войну США, в зоне действия германских подлодок в Атлантике насчитывалось уже 170 англо-американских судов, включая 37 американских миноносцев.

С началом войны охрану южной части Северного моря британское Адмиралтейство поручило отдельной 7 й эскадре, базировавшейся на Гарвич. В ее состав вошла 8-я флотилия подводных лодок под командованием одного из выдающихся моряков своего времени и способного военного теоретика коммодора Роджера Кийза. Командующим Гранд-Флитом стал вице-адмирал Джон Джеллико. Гранд-Флит располагал 12 дредноутами, восемью линейными кораблями типа “King Edward”, четырьмя линейными крейсерами, двумя эскадрами крейсеров и одной эскадрой легких крейсеров.

Сразу же после вступления в строй первых четырех английских ПЛ серии “Е”, русский военно-морской атташе в Лондоне капитан 1 ранга И.Г. Рейн немедленно сообщил об этом в МГШ. “Подводные лодки в английском флоте считаются еще более секретными, чем у нас, – писал он в мае 1913 г. Мне ни разу не было позволено их осмотреть, но издали и вообще я их, конечно же, видел”. По информации Рейна, выраженными особенностями лодок класса “Е” – в отличие от предыдущих типов – были дизельные моторы и наличие подводной сигнализации.

На Е1 и Е9 артиллерийское вооружение отсутствовало, на остальных стояло по одному 47-мм орудию; начиная с типа “D” на английских ПЛ имелся беспроволочный телеграф. “Лодки постоянно плавают и практикуются, часто в совместном плавании, днем и ночью, – подчеркивал Рейн. Личный состав самый отборный. По-моему, это идеал того, что можно иметь. Лодки находятся всегда в компании и под начальством особого Commodore”.