От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945: читать начало книги онлайн

Утром 30 апреля, после того как 26 апреля операция «Цитадель» уже была отложена на два дня, командование ОКХ дало войскам еще два дня отсрочки по причине проливных дождей. Во второй половине того дня все определенные ранее сроки начала наступления были отменены. Новая дата должна была быть назначена не ранее, чем Гитлер проведет совещание с высшим командным составом войск, участвующих в операции.

3 мая Гитлер вызвал на совещание, которое должно было состояться в Мюнхене на следующий день, фельдмаршалов Э. Манштейна и Г. Клюге, а также командующего 9-й армией генерал-полковника В. Моделя. Кроме них на совещании присутствовали К. Цейцлер, Г. Гудериан, А. Шпеер, а также начальник штаба ВВС генерал-полковник Г. Ешоннек.

Основным предметом дискуссии стал доклад В. Моделя, где он перечислил проблемы, с которыми столкнется 9-я армия при прорыве хорошо подготовленной обороны советских войск. Командующий армией обратил особое внимание на тот факт, что танки Pz IV, самая тяжелая бронетанковая техника в составе 9-й армии, за исключением небольшого количества танков Pz VI «Тигр», не смогут противостоять новым системам советской противотанковой артиллерии. На Гитлера, который, по его собственным словам, начал испытывать чувство дурноты, этот доклад произвел гнетущее впечатление. Он предложил отложить начало наступления до июня. К этому времени, как он полагал, немецкие танковые части получат достаточное количество новейших танков. Э. Манштейн, Г. Клюге и К. Цейцлер возражали против такого решения, настаивая на том, что задержка будет больше на руку русским, чем немцам. Советские войска смогут восстановить свои силы после зимних боев; к тому же, поскольку, как известно, их промышленность обеспечивает производство большего количества танков, чем в Германии, этот фактор перечеркнет любое качественное превосходство немецкой техники.

Э. Манштейн заявил, что, по его мнению, операция «Цитадель» может увенчаться успехом только в том случае, если будет проведена в мае. Дальнейшее промедление он считал опасным по причинам, которые ранее уже были приведены им, Г. Клюге и К. Цейцлером, а также в связи с вот-вот ожидаемым поражением немецких и итальянских войск в Тунисе и неминуемой в течение нескольких недель после этого высадкой в Средиземноморье англо-американских войск, что еще более осложнит обстановку. Г. Клюге, руководствуясь, по-видимому, недовольством тем, что одному из его подчиненных предоставлено право обращаться непосредственно к Гитлеру, вдруг заявил, что дела в 9-й армии идут совсем не так плохо, как считает В. Модель. Г. Ешоннек, в свою очередь, добавил, что задержка в проведении операции не соответствует интересам люфтваффе. Оставшихся двое присутствующих на совещании, а именно Г. Гудериан и А. Шпеер, высказались против проведения операции «Цитадель», так как считали, что даже если она увенчается успехом, то все равно в ее ходе будет потеряно большое количество тяжелых танков. Таким образом, планы наращивания германских танковых войск будут сорваны при любом итоге. Гитлер закрыл совещание, так и не приняв окончательного решения, но в личной беседе с В. Моделем он сообщил тому, что наступление будет отложено.

6 мая командование ОКХ объявило о том, что операция «Цитадель» откладывается до 12 июня. На следующий день в телефонном разговоре с К. Цейцлером В. Кемпф высказал свой протест по этому поводу, мотивируя это тем, что, по его мнению, задержка наступления нежелательна как с психологической, так и с оперативной точки зрения. Он считал, что промедление больше на руку обороняющимся, чем наступающим. К. Цейцлер согласился с такими доводами и ответил, что с удовольствием при первой же возможности изложит фюреру «мнение фронтовиков». Но и это оказалось бесполезным: Гитлер принял решение дождаться, пока в войска поступят новые тяжелые САУ «Фердинанд»; 90 машин должны были прибыть на фронт в июне. Он надеялся, что эта техника повысит ударную мощь наступающих. На этих машинах было установлено такое же длинноствольное 88-мм орудие, что и на танке «Тигр» (штурмовое орудие «Фердинанд» (иначе «Элефант») – это измененный вариант тяжелого танка «Тигр» фирмы «Порше», проигравший в конкурсе с образцом фирмы «Хеншель». 88-мм пушка длиннее, чем у танка «Тигр-1» (71 калибр против 56 калибров. – Ред.) Г. Гудериан считал САУ «Фердинанд» неудачным образцом из-за его низкой скорости, неподвижно закрепленной пушки и отсутствия пулеметов для ближнего боя. Но Гитлер явно был под впечатлением мощной брони (лоб 200 мм, борт и корма до 85 мм) и орудия большого калибра (88 мм и длина ствола 71 калибр). Он вновь продемонстрировал свою слабость перед новыми видами вооружения, появление которых в его воображении связывалось с достижением легкой победы.

Месяц май выдался беспокойным. Через неделю после совещания в Мюнхене Г. Гудериан поинтересовался у Гитлера, почему тот вообще намерен обязательно начать в 1943 г. крупное наступление на Востоке. Гитлер в ответ поделился с генералом своими сомнениями, заявив, что «испытывает боли в желудке» при мысли об этом наступлении. 13 мая в Тунисе капитулировали последние немецкие и итальянские части. Этот разгром был предрешен еще два месяца назад и даже более, но, как и в случае со Сталинградом, Гитлер до последнего момента только наполовину верил, что такое может произойти на самом деле. Теперь, когда всерьез встал вопрос об укреплении обороны в Италии и на Балканах, его сомнения по поводу целесообразности наступления в России усилились. 14 мая Г. Клюге в беседе с одним из командующих армиями заявил, что не может с уверенностью говорить о сроках начала проведения операции «Цитадель». Еще через десять дней Й. Геббельс высказался в том духе, что Гитлер намерен придерживаться принципа «После тебя, мой дорогой Альфонс», то есть предоставить русским возможность ударить первыми. Возможно, лучше всего о внутренних сомнениях Гитлера свидетельствует прошедшее в начале мая совещание высших партийных руководителей. На нем фюрер подробно остановился на событиях 1932 г., когда партия после всех побед на голосованиях вдруг стала терять голоса после того, как попала под руководство фон Папена и Гинденбурга, сравнив то время с текущей обстановкой. Он заявил: «В 1932 г. нам удалось добиться победы только благодаря нашему упорству, которое порой выглядело как безумие. Точно так же мы добьемся победы и теперь». К этой теме он в течение ряда лет раз за разом возвращался для того, чтобы продемонстрировать, на чем основан главный принцип его политического и военного руководства. Этот принцип выражал глубокую веру Гитлера, которую разделяли и многие немцы (тогда – абсолютное большинство. – Ред.), что одним из свидетельств гениальности фюрера является способность достигать победы, когда она кажется невозможной, порой одним только волевым усилием. Как это несколько раз случалось в прошлом, очевидные сомнения и неуверенность были у Гитлера чем-то вроде этапов инкубационного периода, из которого далее непременно вырастала решимость следовать радикальным курсом.

Пока операция «Цитадель» оставалась делом будущего, на Восточном фронте воцарилось необычное затишье. Русские, которые в предыдущие два месяца, казалось, прилагали все усилия для того, чтобы первыми перейти в наступление, теперь как будто решили руководствоваться принципом вежливости: «Только после вас, дорогой Гастон». Во время оперативной паузы группе армий «Центр» даже удалось отвести с линии фронта несколько соединений и использовать их в операциях против партизан, что было по-настоящему редким случаем. Активность немецких войск на фронте, за исключением рядовых перестрелок на отдельных участках, ограничилась проведением операции «Серебряная полоса», самой крупной немецкой пропагандистской кампанией за все время войны.

Эта операция явилась отражением намерения командования немецкой армии сделать русский народ своим союзником в борьбе с советским режимом. В апреле в ОКХ был подготовлен Основной приказ № 13 о политике по отношению к дезертирам из армии противника. Их следовало отделять от остальных пленных и размещать в лучших бараках. После перехода через линию фронта им рекомендовали предоставить «обильный» паек, а затем отправлять в тыл на грузовых автомобилях, не заставляя идти пешком. Офицерам следовало назначать ординарцев. Военнопленные, добровольно перешедшие на немецкую службу, сводились в подразделения в составе одного офицера и двадцати четырех солдат; такие подразделения следовало ввести в состав каждой немецкой дивизии. Их задачей становилось ведение по радио пропагандистских передач для солдат противника; кроме того, они должны были обеспечивать прием новых дезертиров из советских войск.

Операция «Серебряная полоса» проводилась в мае, июне и июле с целью довести Основной приказ № 13 до русских солдат. Результаты были удручающими. В мае и июне в группе армий «Север» было распространено 49 млн пропагандистских листовок. За это время на сторону немцев перешли 622 советских военнослужащих; при этом только половина из них сделала это в результате пропагандистской кампании в рамках операции «Серебряная полоса»[107].

Офицеры отделов пропаганды считали, что данная кампания могла бы быть более успешной, если бы ее проведение, как это первоначально планировалось, было увязано с операцией «Цитадель», то есть если бы она не велась во время затишья на фронте, когда совершить дезертирство гораздо сложнее.

По мере приближения лета по обе стороны от линии фронта нарастало напряжение. В конце мая из немецкой 9-й армии поступил доклад о том, что русские построили глубоко эшелонированную оборону, за которой сосредоточили значительные резервы, и теперь они в состоянии противостоять любой угрозе. К началу июня сосредоточенные для проведения операции «Цитадель» силы достигли своего пика. После марта немецкие войска успели отдохнуть и получить пополнение: в немецкие армии поступило 900 танков и 300 самоходных артиллерийских установок. И в то же время никто не знал, когда же начнется наступление. На совещании в ОКХ в июне вновь обсуждалась тактика предоставления противнику возможности нанесения первого удара.

18 июня оперативный штаб ОКВ после анализа сложившейся обстановки рекомендовал Гитлеру отказаться от проведения операции «Цитадель». Офицеры штаба охарактеризовали приближающееся лето как период нестабильности и предложили свести вместе все свободные войска, создав из них два мощных стратегических резерва. При этом один из них должен был быть развернут в Германии, а второй в составе двух армий, предназначенных для наступления в рамках операции «Цитадель», предполагалось расположить за линией фронта на Востоке вблизи железных дорог с тем, чтобы при необходимости войска могли быть в любое время быстро переброшены в Италию и на Балканы. В тот же день Гитлер заявил, что высоко ценит мнение оперативного штаба, но он уже принял решение начать операцию «Цитадель». Еще через два дня он объявил о своем решении штабам групп армий и армий, но прошло еще целых пять дней, прежде чем была названа точная дата – 5 июля.

Через три месяца после того, как был принят Оперативный приказ № 5, оказалось, что обстановка на фронте изменилась настолько, что наступление предстояло начинать в условиях, прямо противоположных тем, что сложились при начале его планирования. Время, когда можно было воспользоваться временной слабостью противника, осталось далеко позади. Шансы на стремительный бросок вперед были очень слабыми. Теперь армиям предстояло буквально прогрызать несколько километров хорошо укрепленной обороны, за которой располагались значительные резервы русских. Командование 9-й армии характеризовало предстоящую операцию как «столкновение между армиями, находящимися на пике готовности», в котором искусства немецкого солдата и превосходства его командиров должно оказаться достаточно для того, чтобы склонить чашу весов в нашу сторону. 26 июня командование 4-й танковой армии предупредило, что шансы на успех падают с каждым днем. В то же время, с точки зрения ОКХ, отказ от наступления грозил более серьезными последствиями, чем его проведение с риском поражения и последующего отхода. Ведь если Гитлер откажется от операции «Цитадель», он, конечно, примет предложение ОКВ о формировании резервов, и командование ОКХ потеряет контроль над 9-й армией и 4-й танковой армией, которые, вероятно, будут отведены с Восточного фронта и переброшены на западные театры в Италию или на Балканы в подчинение ОКВ.

При упоминании операции «Цитадель» у любого, кто не был осведомлен о сложившейся довольно удручающей обстановке, само собой напрашивалось сравнение с летними наступлениями германских войск в 1941 и 1942 гг. Для того чтобы замаскировать тот факт, что на этот раз Германия была в состоянии организовать только наступление на ограниченном участке фронта, а также, понимая, что и оно не обязательно окончится победой, А. Йодль проинструктировал управление пропаганды вермахта называть «Цитадель» контрнаступлением. Это помогало создавать впечатление о значительной оборонительной мощи Германии и заранее создавало алиби на случай неудачи операции.

1 июля был отдан специальный приказ для немецких офицеров, который был доведен до всего командного состава, вплоть до командира батальона. В нем Гитлер перечислял свои доводы в пользу проведения операции «Цитадель». Она должна была не только укрепить моральный дух народа Германии и обратить на себя внимание всего мира; это наступление должно было вновь вселить уверенность в немецких солдат. Вера союзников в победу Германии должна быть восстановлена, а нейтральные страны получат предостережение, которое сделает их поведение более сдержанным и осторожным. В результате удастся надолго перехватить инициативу у Советского Союза; кроме того, моральный дух советского солдата будет подорван если не навсегда, то на длительное время.

«Цитадель»

Оперативный план операции за месяцы задержки не претерпел изменений: 9-я армия должна была наносить удар в южном направлении вдоль линии Орел – Курск. В то же время 4-я танковая армия, восточный фланг которой прикрывала оперативная группа «Кемпф», должна была наступать на север от Белгорода к Курску (см. карту 13). План был логичен, но имел один существенный недостаток: он не давал ни малейшего шанса на достижение эффекта внезапности.

Сознавая это, в апреле Гитлер рассматривал вариант объединения северной и южной ударных группировок и нанесения одного мощного удара из района Рыльска на восток, в сторону Курска. Однако ему пришлось быстро отказаться от этой мысли, так как она была связана с огромными трудностями в переброске и перегруппировке войск. К концу июня Э. Манштейн рассчитывал перенацелить направление удара на Старый Оскол в обход мощных советских укреплений непосредственно перед Курском. Но недостатки этого плана, а именно увеличение расстояния, которое предстояло преодолеть войскам, и необходимость срочной перегруппировки сил перевешивали те преимущества, которые давал новый план наступления. Поэтому теперь оставалось надеяться только на то, что ожидавшие уже несколько месяцев немецкого наступления под Курском советские войска несколько ослабили бдительность.

Карта 13. Операция «Цитадель» и отвод немецких войск на рубеж «Хаген»

Несмотря на всю очевидность риска, нельзя сказать, что план операции «Цитадель» с самого начала был обречен на неудачу. Численность трех наступающих армий вполне отвечала поставленным задачам. Их дивизии находились в отличном состоянии, в войска поступило большое количество танков, в том числе последних моделей. (Согласно Мюллер-Гильдебранду («Сухопутная армия Германии 1933–1945»), на 30 июня 1943 г. в составе группы армий «Юг» было 1493 танка и 253 штурмовых орудия, в составе группы армий «Центр» 746 танков и 280 штурмовых орудий. Всего – 2772, в том числе 133 «Тигра» и 204 «Пантеры» (на юге) и 90 «Фердинандов» («Элефантов») на севере. – Ред.) Благодаря в основном выдающимся организаторским способностям А. Шпеера немецкие ВВС теперь имели на Восточном фронте около 2500 первоклассных самолетов, что было всего на несколько сот меньше их максимальной численности, достигнутой в предыдущем году. Примерно половина их была предназначена для обеспечения непосредственной поддержки наступления под Курском. Во второй половине июня немецкие бомбардировщики нанесли ночные удары по важнейшим советским промышленным центрам, находившимся в пределах ее радиуса действия. Были атакованы Горьковский танковый завод (и другие заводы в Горьком), предприятие по выпуску резины в Ярославле, нефтеперерабатывающие заводы в Саратове и Астрахани. Одновременно немецкая штурмовая авиация нанесла удары по аэродромам и железным дорогам в районе Курска.

Советские войска на северном фасе Курского выступа были сведены в Центральный фронт под командованием генерала К.К. Рокоссовского, а на южном – в Воронежский фронт под командованием генерала Н.Ф. Ватутина. Оба фронта сосредоточили примерно две трети своей артиллерии и танков на участках, где ожидались первые немецкие удары. В главной полосе обороны глубиной от 3 до 5 км советские армии оборудовали от трех до пяти линий окопов, построили укрытия для техники и блиндажи. В глубине от 10 до 30 км были созданы аналогичные запасные оборонительные позиции. За ними находились еще три запасных рубежа обороны, первый из которых был оборудован примерно в 40 км от основного оборонительного рубежа. Все это составляло фронтовой район обороны.

Только на участке Центрального фронта силами солдат и местных жителей было вырыто около 5 тыс. км траншей. Каждый населенный пункт, каждый холм были превращены в опорные пункты, а на полях, которые к лету успели зарасти травой и кустарником, саперы установили до 400 тыс. мин. Вдоль открытого восточного участка Курского выступа был развернут Степной фронт под командованием генерала армии И.С. Конева. Три армии фронта имели задачу не допустить развития удара немецких войск в восточном направлении в случае неудачного для советской стороны развития событий. В качестве дополнительной меры безопасности северо-восточнее Орла в резерве находились одна общевойсковая и две танковые армии. Еще одна общевойсковая и одна танковая армия были развернуты восточнее района Харьков – Белгород[108].

Представителями Ставки при фронтах были назначены А.М. Василевский и Г.К. Жуков, признанные организаторы обороны и наступления в районе Сталинграда.

Операция «Цитадель» началась утром 5 июля с ударов пикирующих бомбардировщиков Ju-87 из состава 4-го и 6-го флотов по передовым позициям русских в полосе наступления групп армий «Центр» и «Юг». 9-я армия наносила удар на юг на участке шириной более 50 км. В центре боевого порядка армии наступал самый мощный XXXXVII танковый корпус, на флангах – XXXXI и XXXXVI танковые корпуса. XXIII армейский корпус оставался в резерве. К концу первого дня наступления наступающие прорвали первую линию обороны войск К.К. Рокоссовского, а на направлении главного удара, западнее железной дороги Орел – Курск, вклинились во вторую линию. В полосе наступления 4-й танковой армии XXXXVIII танковый корпус и II танковый корпус СС (получивший это название после того, как весной 1943 г. был сформирован еще один танковый корпус СС) наносили удар на север на 50-километровом фронте с опорой на правом фланге на Белгород. Наступление обоих корпусов началось стремительно: первая линия обороны войск Н.Ф. Ватутина была прорвана в течение двух часов.

Но первый же день наступления принес немцам несколько неприятных сюрпризов. Не успел II танковый корпус СС преодолеть первую линию обороны советских войск, как русские подвергли его настолько мощному артиллерийскому огню, что танкистам пришлось искать укрытия. Однако в то же самое время над фронтом 4-й танковой армии разразилась короткая гроза с интенсивным дождем, который залил потоками воды многочисленные овраги и балки, которыми изобиловала местность и которые обычно были сухими. Одной из таких вновь образовавшихся рек был остановлен XXXXVIII танковый корпус. Последнему его танку удалось переправиться через поток воды только около полуночи. Ранним утром, когда налеты штурмовой авиации заставили замолчать советскую артиллерию, II танковый корпус СС возобновил наступление, рассчитывая к концу дня выйти ко второй линии обороны. Но корпус вновь был остановлен, на этот раз минными полями, умело установленными в высокой траве. А в это время Н.Ф. Ватутин, избежав тяжелых потерь, отводил свои дивизии на второй оборонительный рубеж.

Южнее Белгорода III танковый корпус и корпус генерала Э. Рауса из состава армейской группы «Кемпф» переправились через Северский Донец и попали в пятикилометровую полосу укреплений, расположенных между рекой и железной дорогой. Войска при отсутствии авиационной поддержки подвергались непрекращающимся налетам авиации противника. Они медленно продвигались вперед, в то время как их потери росли угрожающими темпами.

Неудачный старт армейской группы «Кемпф» обнажил одну существенную слабость немецких войск, которая сказывалась в течение всего хода операции «Цитадель». Несмотря на то что люфтваффе во время наступления выполняли в день примерно по 3 тыс. самолето-вылетов, им не удалось добиться превосходства над противником над полем боя. Поскольку пилотам приходилось выполнять более важную на тот момент задачу обеспечения авиационной поддержки наступающим частям сухопутных войск, они не могли создавать серьезных препятствий для деятельности советской авиации. Но даже и в этом случае немецкая авиация не смогла обеспечить поддержку для всех наступающих частей и подразделений на земле. Те из них, кто был «обделен вниманием», обычно снижали темпы наступления или были вынуждены совсем остановиться. Для того чтобы обеспечить равномерность наступления армейских частей, немецкой авиации приходилось каждый день сосредоточивать усилия на новых участках.

На второй и третий дни наступления битва была в самом разгаре. К исходу дня 6 июля 9-й армии удалось продвинуться примерно на 20 км по всему фронту, за исключением правого фланга, где XXXXVI танковый корпус был отброшен на исходные позиции. На юге передовые части II танкового корпуса СС преодолели примерно 40 км. 7 июля темпы наступления несколько снизились; с обеих сторон на выступе разгорелись ожесточенные танковые бои. Русские вводили в бой резервы. К.К. Рокоссовский ввел в бой два танковых и один гвардейский стрелковый корпус. Н.Ф. Ватутин бросил в помощь понесшей большие потери 1-й танковой армии два танковых корпуса из резерва Ставки. Этими силами он рассчитывал удержать вторую линию обороны.

Немцы были не очень удивлены быстротой реакции русских. В то же время им было приятно обнаружить четкую работу разведки, которая заранее определила, какими резервами располагали русские. Наибольшее опасение вызывал факт неспособности армейской группы «Кемпф» наступать теми же темпами, что и 4-я танковая армия, которой из-за этого пришлось поставить перед одной из дивизий СС задачу прикрывать ее фланг на востоке. Вторым неприятным фактором стал быстрый рост потерь танков в некоторых дивизиях. Например, в дивизии «Великая Германия» из 300 танков в строю осталось всего 80 машин. Большинство из вышедших из строя танков были новыми моделями, которые приходилось доставлять в ремонтные мастерские для устранения механических неполадок.

[107] Жесткое политическое и административное давление привело к тому, что уровень дезертирства из Красной армии несколько превышал аналогичные показатели большинства армий других воюющих сторон.

[108] ИВОВ. Т. 3. С. 249–251.