От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945: читать начало книги онлайн

Наиболее важным преимуществом немецких войск перед началом Восточной кампании был их опыт и умение вести маневренную войну. Еще во время ведения боевых действий во Франции в 1940 г. германская армия успешно применяла танковые корпуса, которые затем с учетом приобретенного опыта были сведены в еще более крупные подвижные войсковые объединения – танковые группы. Четыре такие группы находились на острие группировок, нацеленных на Советский Союз. Фактически танковые группы представляли собой мощные танковые армии, однако вплоть до конца 1941 г. царивший в среде германского генералитета консерватизм не позволял называть вещи своими именами.

Семь полевых армий (а также две румынские армии. – Ред.) и четыре танковые группы входили в состав трех групп армий, каждой из которых была поставлена задача наступления на одном из основных стратегических направлений. Группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба должна была наступать из Восточной Пруссии через страны Прибалтики на Ленинград. Группа армий «Центр», которой командовал генерал-фельдмашал Федор фон Бок, была сосредоточена на границе восточнее Варшавы для нанесения удара через Минск и Смоленск на Москву. Группе армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта был назначен сектор между Припятскими болотами и Черным морем. Она должна была наступать на Киев и на Днепровский рубеж. Финская армия действовала самостоятельно под руководством Верховного главнокомандующего страны маршала Карла Маннергейма. Ее задачей было наступать на юг по обеим сторонам от Ладожского озера и отвлечь на себя часть советских войск, оборонявших Ленинград, тем самым обеспечивая успешное наступление группы армий «Север». Армии в составе двух немецких и одного финского корпусов, сосредоточенных в Норвегии, подчинявшихся непосредственно ОКВ, была поставлена задача наступать из Северной Финляндии на Мурманск и Мурманскую (Кировскую) железную дорогу. Приданным группе армий «Юг» 3-й и 4-й румынским армиям первоначально ставилась ограниченная задача оказывать содействие немецким войскам в наступлении в Бессарабии (и Украине. – Ред.).

Главное командование ВВС (Oberkommando der Luftwaffe) (ОКЛ) сосредоточило для участия в операции «Барбаросса» около 2770 самолетов из всего самолетного парка в 4300 машин. Количество самолетов, предназначенных для ведения боев на Восточном фронте, было примерно на 700 машин меньше, чем использовалось во Французской кампании. В течение первых пяти месяцев 1941 г. люфтваффе пришлось продолжать бросать свои силы против Великобритании. Предполагалось, что бои над Англией в несколько уменьшенном масштабе продолжатся и после начала наступления по плану «Барбаросса». Именно из-за необходимости вынужденно дробить свои силы на два далеко расположенных друг от друга театра военных действий, что не могло не сказаться на организации и ресурсах, главнокомандующий ВВС Германии рейхсмаршал Герман Геринг активно выступал против начала войны на Восточном фронте. Весенняя кампания 1941 г. на Балканах еще более осложнила обстановку как для немецких ВВС, так и для некоторых соединений из состава сухопутных войск.

В связи с опасностью демаскировать планы наступления резким падением активности воздушных атак на Великобританию авиационные части до самого последнего момента не могли быть переброшены на восток. Перед этим планировалось проведение широкой операции по передаче по радио ложных данных, имитирующих подготовку вторжения в Англию. Но несмотря на эту и другие проблемы, немецкие летчики с оптимизмом ждали начала Восточной кампании. Немецкие ВВС превосходили своего будущего противника в новейшей авиационной технике и боевом опыте. Кроме того, на их стороне был фактор внезапности.

Авиационные соединения, развернутые на советско-германской границе между Балтийским и Черным морями, были сведены в следующие оперативные объединения: 1-й Воздушный флот, силы которого должны были поддерживать наступление войск группы армий «Север»; 2-й Воздушный флот, авиации которого ставилась задача поддерживать группу армий «Центр»; 4-й Воздушный флот должен был действовать на фронте наступления группы армий «Юг»; 5-й Воздушный флот, предназначенный главным образом для обеспечения ПВО на территории Норвегии, должен был выделить часть сил и средств для поддержки действий части группировки немецких сухопутных войск в Норвегии и финской армии, наступающих с территории Финляндии. В соответствии с принятой в германских вооруженных силах практикой, взаимоотношения между воздушными армиями и группами армий сухопутных войск сводились лишь к координации действий и взаимодействию.

Основной задачей германского военного флота в рамках операции «Барбаросса» было обеспечение контроля над акваторией Балтийского моря. Кроме того, ему ставились ограниченные задачи в Северном Ледовитом океане и на Черном море. Однако, как полагали представители Верховного командования германских ВМС (Oberkommando der Kriegsmarine (ОКМ)), две последние задачи не могли быть выполнены до тех пор, пока действия армии и люфтваффе не позволят покончить с превосходством советского ВМФ[7].

Немецкие ВМС так же, как и авиация, были широко задействованы в операциях против Великобритании, поэтому их главнокомандующий гросс-адмирал Эрих Редер, как и Г. Геринг, предпочел бы уклониться от выполнения других задач.

План «Барбаросса»

С началом 22 июня 1941 г. наступления немецких войск по плану «Барбаросса» центр военно-политического руководства страной стал смещаться из Берлина в леса Восточной Пруссии. Здесь, недалеко от железной дороги, ведущей из Растенбурга на восток, была построена ставка фюрера «Вольфшанце» («Волчье логово»), представлявшая собой тщательно замаскированные бетонные бункеры, защищенные рядами колючей проволоки, заборами и земляными валами. В одном из таких тщательно охраняемых сооружений жил и работал в окружении ближайших военных и политических советников Гитлер; в другом бункере, находившемся по соседству, располагался оперативный штаб ОКВ и центр связи. Командный центр ОКХ был развернут в окрестностях Растенбурга, в получасе езды от ставки фюрера по железной дороге. Движение поездов по железной дороге к востоку от Растенбурга было закрыто для всех, за исключением тех, которые перевозили офицеров, курсировавших между штабом ОКХ и ставкой фюрера, а также курьерских поездов, следовавших в Берлин и обратно.

С самого начала Гитлер дал понять, что не намерен полностью доверить управление операциями профессионалам. В течение первых же дней его вмешательство приняло форму в основном нервной заинтересованности в ходе событий и регулярных попыток навязать применение на поле боя тактических приемов, больше характерных для далекого собственного боевого прошлого. Ф. Гальдер, демонстрируя редкостную проницательность и, возможно, даже не вполне понимая, насколько он был точен в своем определении, охарактеризовал поведение фюрера как симптом болезненного недоверия профессионализму высшего военного руководства и полную неспособность уловить главное в системе управления германской армией. Ее сутью было обеспечение действий офицеров всех звеньев в соответствии с общими положениями военной доктрины, при этом позволяя командованию на каждом уровне выполнять свои обязанности при минимальном вмешательстве вышестоящих инстанций[8].

К сожалению, главнокомандующий немецкими сухопутными войсками В. фон Браухич более не мог (если он вообще когда-либо был к этому способен) отстаивать этот принцип. Сознавая, что фюрер использует его, Браухича, интеллект, при этом презирая его как личность, главнокомандующий бессмысленно метался, с одной стороны, полностью подчиняясь воле Гитлера, а с другой – пытаясь отстоять свои убеждения профессионала. Как правило, в результате первая сторона натуры генерала брала верх; при этом он пытался оправдать себя тем, что должен выполнять указания Верховного главнокомандующего.

На практике вторжение осуществлялось даже более быстрыми темпами (по сравнению с предварительными прогнозами и расчетами, сделанными на командно-штабных играх). К концу второй недели боевых действий могло показаться, что ближайшая задача, а именно уничтожение главных сил Красной армии в приграничном сражении, была выполнена. В двух котлах – в районе Белостока и под Минском – по данным командования группы армий «Центр», было захвачено свыше 300 тыс. пленных. Несмотря на то что в начале наступления войска группы армий «Юг» продвигались вперед довольно медленно, в дальнейшем темпы наступления всех трех групп армий значительно выросли. К середине июля войска групп армий «Север» и «Центр» вышли к рекам Западная Двина и Днепр и форсировали их. По немецким оценкам, восточнее этих рубежей все главные промышленные центры русских теперь оставались без защиты. Силами группы армий «Центр» было осуществлено еще одно окружение крупной группировки советских войск в районе Смоленска. Войска группы армий «Юг» приступили к выполнению грандиозной операции по охвату и окружению группировки Красной армии на Украине, западнее Днепра.

Теперь Ф. Гальдер даже выражал надежду на то, что вскоре фронт должен был стать настолько нестабильным, что Гитлер с его мышлением тактика просто не будет поспевать за ходом боевых действий. Однако этого не произошло. Фактически Гитлер уже достиг такой высоты своего положения, которая избавляла его от всякой опеки со стороны профессионалов. 19 июля 1941 г. он издал свою очередную директиву без всякой предварительной консультации с руководством ОКХ. К тому же, несмотря на то что она, как обычно, вышла за подписью А. Йодля и В. Кейтеля, содержание директивы свидетельствовало о том, что оперативный штаб ОКВ не принимал сколько-либо значительного участия в работе над ней. В этом документе Гитлер вновь подтверждал, что не рассматривает захват Москвы в качестве главной стратегической задачи. Фюрер отдал приказ, что на следующем этапе наступления сильнейшая из трех наступающих группировок немецких войск, группа армий «Центр», должна будет продолжать движение на Москву силами одной только пехоты. Ее подвижные соединения должны были оказать содействие группе армий «Север» в районе Ленинграда и группе армий «Юг» в овладении Украиной. В результате наступление на Москву пришлось приостановить. Гитлер высказывал эту мысль еще при разработке директивы по плану «Барбаросса». Однако немецкие генералы предполагали, что теперь, после начала вторжения, когда обстановка указывала на то, что русские намерены сосредоточить основные силы на Московском направлении, сама логика развития событий заставит фюрера изменить свое мнение.

В течение последующего месяца Ф. Гальдер и В. фон Браухич дружно пытались использовать все возможные аргументы для того, чтобы заставить фюрера отказаться от изменения стратегического плана. Им удалось заручиться поддержкой А. Йодля и двух командующих группами армий. Время от времени Гитлер демонстрировал попытки изменить прежнее решение на основе сложившейся обстановки и частично даже пересмотрел директиву. Однако в директиве от 21 августа он вновь подчеркнул: «Предложения руководства ОКХ по вопросу о продолжении операций на Востоке не отвечают моим намерениям». Далее он указал, что Москва не должна считаться главной целью наступления. По приоритету захват русской столицы должен рассматриваться вслед за захватом Крыма, угольных месторождений Украины на юге и Ленинграда на севере.

Свидетельством тому, насколько командование ОКХ ослабило свои позиции, могут послужить два произошедших в те дни инцидента. В тот же день, 21 августа, Гитлер обвинил генерала В. фон Браухича в том, что тот недостаточно четко придерживается линии фюрера при руководстве наступлением войск. Через три дня в ставку Гитлера был вызван генерал-полковник Гейнц Гудериан. 2-я танковая группа из состава группы армий «Центр», которой он командовал, должна была повернуть на юг. Г. Гудериан настаивал, что такой маневр невозможен. Генералу была предоставлена последняя возможность попытаться убедить Гитлера отказаться от этого решения. В присутствии Гитлера генерал повел себя прямо противоположным образом, позднее сбивчиво стараясь объяснить такое свое поведение тем, что пытаться противиться решению фюрера означало «пытаться сделать невозможное возможным»[9].

К 6 сентября Гитлер, заключив, что фланговым группировкам немецких войск оказана достаточная поддержка, принял решение возобновить наступление силами группы армий «Центр» на Москву. К тому времени группе армий «Север» удалось охватить Ленинград с юга, однако ей не удалось замкнуть кольцо окружения, соединившись с финнами. Гитлер решил буквально уморить население города голодом. Войска группы армий «Юг» при поддержке танков Г. Гудериана завершали гигантское окружение советских войск восточнее Киева, но им было еще очень далеко до овладения Донецким бассейном и Крымом. Гитлер приказал группам армий «Север» и «Юг» завершать операции собственными силами и вернуть назад войска, которые они получили из группы армий «Центр».

2 октября (с 30 сентября на Брянском направлении и со 2 октября на Вяземском. – Ред.) 1941 г. войска группы армий «Центр» совершили рывок вперед и в течение недели прорвали советский фронт западнее Москвы, сформировав при этом два огромных кольца окружения. Победа, казалось, была так близка, что командование ОКВ даже отменило наступление из Северной Финляндии, целью которого было перерезать Мурманскую железную дорогу, по которой осуществлялись перевозки грузов, отправляемых в помощь Советскому Союзу из-за рубежа. Затем, в конце первой недели октября, в районах действий групп армий «Центр» и «Север» начались дожди. Не прекращавшиеся в течение всего месяца и в начале ноября дожди, снегопад, периоды заморозков, которые сменялись оттепелями с таянием снега, превратили большинство дорог в вязкие грязевые пути. В период со 2 по 10 октября 1941 г. темпы продвижения войск группы армий «Центр» иногда доходили до 40 км в день. В течение последующих двадцати дней темпы наступления упали до 3–7 км в день. В течение первых двух недель ноября немецкие войска практически стояли на месте на рубеже Калинин— Тула, в 60–80 км к западу от Москвы.

В середине ноября (15–18 ноября. – Ред.) через несколько дней после того, как установилась ясная морозная погода, группа армий «Центр» возобновила наступление. Сразу же стало очевидно, что она перестала представлять собой грозную боевую машину, как это было прежде. После почти пяти месяцев боев войска были измотаны. Их моральный дух еще не был сломлен, однако и солдаты, и офицеры стали проявлять признаки беспокойства, участвуя в наступлении, которому, казалось, не было видно конца. Техника изнашивалась, а предметы снабжения, включая запасные части, приходилось доставлять издалека, при отсутствии надежной системы тылового обеспечения. Потери с начала кампании составляли почти 750 тыс. солдат и офицеров, при этом прибывающее пополнение покрывало не более половины убыли личного состава. Численность пехотных рот сократилась до 25–30 % от положенной по штату; некоторыми батальонами командовали обер-лейтенанты.

В начале четвертой недели ноября командование группы армий «Центр» бросило в наступление все имеющиеся в его распоряжении силы. Оставалось надеяться на то, что русские находились в таком же бедственном положении[10].

То, что это было совсем не так, стало ясным в конце месяца, когда советские войска предприняли мощное контрнаступление против группы армий «Юг», вынудив немцев оставить Ростов, ворота на Кавказ.

5 декабря 1941 г. из группы армий «Центр», на северном участке наступления которой солдаты уже видели Москву, поступило донесение, что войска находятся на пределе своих сил и не в силах больше наступать[11].

На следующее утро при снегопаде и морозном тумане и температуре минус 40 градусов началось русское контрнаступление (5–6 декабря. – Ред.).

Гитлер принимает на себя командование

В декабре 1941 г. длившийся более двух лет период военных побед Германии закончился таким ударом, который потряс ее армию до основания. Суровым ударам впервые за долгое время подверглось руководство армии. Переживший в ноябре сердечный приступ В. фон Браухич в начале декабря попросил об отставке. К этому моменту его положение было практически сведено к работе «мальчика-посыльного»; по всем важным вопросам Гитлер предпочитал обращаться напрямую к командующим группами армий[12].

19 декабря 1941 г. Гитлер принял на себя должность главнокомандующего сухопутными войсками. Тем самым он лишил армию остатков ее формальной самостоятельности как рода войск.

Вопреки мнению своих советников, Гитлер направляет в войска приказ стойко удерживать занятые позиции, призывая солдат к фанатичному сопротивлению. На самом деле у них просто не было иного выхода. В тыловых районах не было оборудовано запасных позиций, да и проведение таких работ не было возможно на земле, которая настолько замерзла, что попадание артиллерийского снаряда достаточно крупного калибра оставляло сравнительно мелкую воронку. Никто и не предполагал, что придется воевать в условиях русской зимы. Оружие, которое не было приспособлено к сильным морозам, заклинивало. Отсутствие зимней одежды, антифриза и зимних смазок парализовало действия как солдат, так и техники. Командиры, которым не хватало стойкости и силы духа для фанатичного сопротивления, как это предписывалось приказом фюрера, удалялись из армии. После первой же размолвки с Гитлером, случившейся из-за отступления под Ростовом, был снят с поста командующего группой армий «Юг» старейший и опытнейший фельдмаршал фон Рундштедт. В середине декабря под предлогом болезни был освобожден от командования группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок. Позже пришлось оставить свой пост и фон Леебу – за то, что войска группы армий «Север» при попытке соединиться с финнами были сначала остановлены под Тихвином, а затем и отброшены назад в результате советского контрнаступления. Для того чтобы отучить генералов отдавать приказы об отступлении, фюрер отстранил от командования танковыми группами генерал-полковников Г. Гудериана и Г. Гепнера, причем последний был уволен из вооруженных сил с лишением воинского звания и всех привилегий, в том числе права ношения военной формы.

Воли Гитлера и его неоднократных призывов к войскам об упорном сопротивлении оказалось недостаточно для того, чтобы помешать развитию советского наступления с глубокими фронтальными прорывами на нескольких участках обороны групп армий «Центр» и «Север». К концу года прорыв северного фланга обороны группы армий «Центр» и все более глубокое вклинение на ее южном фланге заставили немцев с удивлением и ужасом осознать, что русские пытались не более и не менее как полностью окружить эту группировку. 15 января 1942 г. Гитлер впервые за все время войны отдал приказ о крупном отступлении. Он разрешил командованию группы армий «Центр» отвести войска на Московском направлении на новый рубеж обороны, протянувшийся с севера на юг примерно в 150 км к западу от советской столицы. Это не ликвидировало полностью угрозу окружения, однако сокращало линию фронта, на котором действовала группа армий, и тем самым позволяло перебросить часть сил для защиты флангов. Указание фюрера стойко оборонять занятые позиции оставалось в силе.

С середины января и до самого февраля кризис на Восточном фронте продолжал углубляться. Несмотря на то что группе армий «Центр» удалось несколько восстановить положение на южном фланге, ее командование в течение нескольких недель оставалось беспомощным перед лицом прорыва советских войск на северном участке; немцам с трудом удавалось сохранять линии коммуникаций и тылового обеспечения по шоссейной и железной дороге к востоку от Смоленска. Кроме того, на стыке между группами армий «Центр» и «Север», от Ржева до озера Ильмень, образовалась брешь шириной до 250 км. Южнее озера Ильмень, в районе Демянска, были полностью окружены два немецких армейских корпуса численностью более 100 тыс. солдат и офицеров. Снабжение войск окруженной группировки приходилось осуществлять по воздуху.

После середины февраля советское наступление стало терять темп; похоже, что с этого момента единственной целью, которую оно преследовало, стало освобождение как можно большей территории и нанесение противнику максимального ущерба. В первую неделю месяца группе армий «Центр» удалось закрепиться на северном участке в районе Ржева; в течение второй и третьей недель свежие дивизии, прибывающие из Германии, начали выдвижение с запада с целью прикрыть брешь, образовавшуюся на стыке с группой армий «Север». В марте немецкие войска продолжали постепенно восстанавливать положение, а затем наступивший период весенней распутицы вынудил обе стороны временно приостановить активные боевые действия.

Зимний кризис 1941/42 г. стал для Гитлера временем личного триумфа: он приказал армиям остановить отступление, и они выполнили приказ. Некоторые полагают, что решение Гитлера о предотвращении общего отхода войск было вызвано не военной необходимостью, а бессмысленными соображениями сохранения собственного авторитета непогрешимого лидера. Тем не менее позже многие из его самых усердных критиков были вынуждены признать, что немецкая армия, оказавшаяся в то время без подготовленных оборонительных позиций, не имевшая даже зимней одежды и с техникой, не приспособленной к зимней войне, получив приказ на отступление, могла перейти от организованных действий к беспорядочному бегству[13].

[7] Земке Э. Северный театр военных действий Германии. Вашингтон, 1959. С. 131.

[8] Гальдер Ф. Военный дневник. Запись от 3 июля 1941 г.

[9] Гальдер Ф. Военный дневник. Записи от 23–31 июля 1941 г. и 1—24 августа 1941 г.

[10] Гальдер Ф. Военный дневник. Записи от 18–22 ноября 1941 г.

[11] Там же. Запись от 5 декабря 1941 г.

[12] Там же. Запись от 7 декабря 1941 г.

[13] Типпелъскирх К. фон. Geschichte des Zweiten Weltkrieges. Бонн, 1956. С. 209, 215.